— Что он говорит? — потребовала Клэр.
— Он видит жвачку. — Ашер покачнулся назад, опуская рацию. — Они закладывают пластиковую взрывчатку прямо на стены.
Хэл тяжело застонал:
— Они хотят пробить корпус.
— Но если они это сделают… — прошептала я.
— Мы все умрем, — закончил за меня Рори.
Ашер снова поднес рацию к лицу и задал очередной вопрос:
— May naiisip ka bang paraan para mapatigil siya?
(Ты можешь придумать способ, как его остановить?)
— Bahagi siya ng isang pares. Tinututukan siya ng baril ng isang lalake. Natakasan lang namin yung isa dahil naubusan siya ng bala.
(Он один из двоих. Его держит под прицелом мужчина с пистолетом. Мы смогли сбежать от первого только потому, что у него кончились патроны.)
— Смерть посреди океана — паршивый конец, скажи ему бежать, — посоветовал Хэл, пока разговор Ашера продолжался.
— Subukin mo makarating sa ikatlong palapag. Subukin mong makatakas.
(Попробуй добраться до третьего этажа. Попробуй спастись.)
На том конце провода раздался горький смех, а затем послышался последний ответ.
— Что он говорит? — спросила меня Эмили.
— Я не знаю, милая, — ответила я, пока Ашер одарил меня беспомощным и глубоко растерянным взглядом, окончательно отключая связь.
— Он ранен, пуля раздробила ему ногу. Они смогли уложить одного солдата, но второй еще жив, — произнес он.
— Мы обязаны их остановить, — заявила я, и Хэл согласно кивнул.
Ашер сделал размеренный вдох и покачал головой.
— Нет, не обязаны. Что нам действительно нужно сделать, так это убираться с этого гребаного корабля. Мы спускаемся на третью палубу, а затем валим отсюда к чертовой матери…
— Но на борту еще полно живых людей. Не только те, с кем мы сейчас говорили по рации — мы просто обязаны попытаться их предупредить. Если этот корабль пойдет ко дну, мы не можем иначе, — запротестовала я.
Он помедлил, и я видела, что ради меня он очень тщательно подбирает следующие слова.
— Я просто не вижу ни единого способа, как этот твой план вообще может сработать.
Я не знала, чем было его желание бросить всех остальных умирать — инстинктом, страхом или любовью, а может, и всем тремя вместе взятыми. Хуже всего было то, что я прекрасно понимала: он абсолютно прав.
Но…
— Наемники никогда не подписываются на суицидальные миссии, — прервал мои мысли Хэл. — Если только это не правительственное оружие, эти люди твердо рассчитывают убраться с корабля живыми. А раз у них есть время, чтобы уйти, значит, у нас есть время, чтобы их остановить.
Ашер ничего не ответил. Он просто протянул руку в мою сторону ладонью вверх. Этот жест говорил абсолютно обо всем, что он не стал озвучивать.