Ашер зашевелился во сне, и я мысленно взмолилась, чтобы он спал дальше. Мне казалось, что стоит ему проснуться, как Тени сразу же перестанут со мной разговаривать, а они сейчас впервые в жизни выглядели готовыми поделиться со мной реальными ответами.
Натаниэль ведь мертв, верно?
— Скормлен рыбам. В самом буквальном смысле.
Вы можете как-то позвать на помощь?
— Мы торчим здесь в такой же ловушке, как и ты сама. Мы пробрались сюда прямо внутри твоей туфли. Решили прокатиться автостопом на тебе прямо в морге.
То есть мало того, что вы ни разу не можете меня спасти, так это еще и я вас спасла. Просто великолепно.
— Мы бы с радостью сказали, что теперь у нас перед тобой должок, но мы пока не до конца уверены, что ты вообще выживешь. Но мы всё равно за тебя искренне болеем. — А затем они саркастически выкрикнули: — Вперед, Эди!
Я со всей духу стукнулась затылком о дно плота, втайне надеясь выбить их оттуда, пока они вовсю заливались громким смехом. В конце концов я сдалась, и они немного притихли. Я задала единственный вопрос, который у меня еще оставался.
Вы железно уверены, что это будет именно мальчик?
Аура высокомерной, самодовольной тайны мгновенно вернулась в их голоса:
— А ты сама как думаешь?
ГЛАВА 45
Я проснулась рывком, судорожно хватая ртом воздух. Мне нужно во что бы то ни стало рассказать Ашеру кое-что важное. Вокруг всё яркое и оранжевое, и я могу видеть происходящее только одним глазом. Второй глаз полностью заплыл и опух; его дико жжет, когда я пытаюсь его приоткрыть. Вода с плеском ударяет о резину, раз за разом, в бесконечных медленных аплодисментах. Я помню этот звук из самого детства, когда я плавала по тихой ленивой речке на автомобильной камере, пьяная от пива, которое мой старший брат тайком притащил мне, когда мне исполнилось шестнадцать.
— Эди? Ты как, в порядке?
Ашер склоняется надо мной. Его голос звучит хрипло и надсадно. Мне необходимо сказать ему кое-что. Но я физически не могу. У меня во рту торчит веревка. И я не могу вытащить эту веревку, потому что мои руки намертво связаны. Ноги тоже. Я связана по рукам и ногам, и когда я пытаюсь шевельнуться, мое плечо начинает мучительно пульсировать от боли.
— Это всё еще ты? — спрашивает меня Ашер.
Я понятия не имею, почему он об этом спрашивает. Я не понимаю, что именно он имеет в виду.«Мне нужно сказать тебе кое-что» , — тщетно пытаюсь я выговорить сквозь кляп из веревки, хотя уже сама не могу вспомнить, что именно это было.
— Мне так сильно жаль, Эди. Мне так, так безумно жаль. Это ведь ты, правда? — спрашивает он, и его голос дает отчетливую трещину.