Я кивнула, чтобы подбодрить её. Что бы там ни было внутри, на отделении Y4 мне наверняка доводилось видеть вещи и пострашнее. Она отодвинула занавеску, пропуская меня внутрь. И тут я осознала, что ширмы были выставлены специально для того, чтобы зеваки в вестибюле, если бы они вообще там были, не могли заглянуть внутрь. А когда я сама обогнула этот поворот, то мгновенно поняла, почему.
ГЛАВА 19
Ресторан напоминал больничное крыло из какого-нибудь высокобюджетного фильма о войне, вот только всё здесь было далеко не спецэффектами. Тут царил полнейший хаос при полном отсутствии стерильности или нормального оборудования. Всё это выглядело как первобытный сумасшедший дом — из тех, в которых людей держали еще относительно недавно, даже в наших собственных «великих» Соединенных Штатах. Людей привязывали к ножкам столов путами из разорванных простыней, прикручивая их словно многочисленных Одиссеев к мачтам. Это, однако, не мешало им стонать, исходить рвотой или испражняться под себя, судя по стоявшей вони.
— О господи, — вырвалось у меня прежде, чем я успела себя прикусить язык.
Люди вроде меня, здоровые добровольцы, испуганно выныривали со своих мест, чтобы посмотреть, кто я такая, а затем снова погружались в свои текущие задачи. Я видела, как они осторожно кормили больных, давали им пить через соломинку, передавали таблетки и вытирали испражнения, насколько это вообще было возможно в таких условиях.
— Я знаю, как всё это выглядит. Как один из ваших фильмов ужасов. — Ралука покачала головой. — Вы, наверное, считаете нас бесчеловечными. Но если бы мы не привязали их, они бы просто выбежали на улицу и швырнули себя за борт.
Мне потребовалось пара секунд, чтобы вообще найти в себе силы ответить ей, хотя я прекрасно понимала, что она говорит чистую правду. Просто это помещение было настолько жутким, настолько далеким от любого места, где мне когда-либо приходилось выхаживать пациентов. Я снова непроизвольно закрутила головой.
— Нет… я вам верю. Я сама видела, как один мужчина улетел за борт.
Я видела, что мое признание капельку её успокоило.
— Сколько людей здесь находится?
— Всего? Двести человек. Пятьдесят здоровых, сто пятьдесят больных. Сто человек уже скончались.
Сто смертей на совести Натаниэля.
— У вас есть хоть какое-то представление о том, что это вызывает?
Она лишь повела плечом:
— Доктор Хаддад всё еще работает над этим вопросом. А мы тем временем лечим больных людей настолько хорошо, насколько способны.
Мне стало интересно, находится ли здесь та самая женщина, которую Хэл огрел тростью, и я поймала себя на отчаянной надежде, что Ашера среди них точно нет.