Лиз ахнула, а Ашер мгновенно бросился вперед, бережно опуская Томаса прямо на пол.
— Он буквально горит.
— Что происходит? — повторила Лиз.
Она переводила взгляд с Ашера на меня. Я продолжала удерживать Томаса за бок, чтобы он не бился о пол, точно умирающая рыба.
— У него просто припадок, вот и всё, — сказала я, пытаясь говорить спокойно.
— Какая жалость, — произнес Натаниэль, и его голос действительно был спокойным, безо всякого притворства.
Он присел рядом с нами на корточки, клинически оценивая ситуацию. Ашер бросил на меня обеспокоенный взгляд. У Лиз от ужаса отвисла челюсть. Она посмотрела с Томаса на Натаниэля, затем обратно, а после потянулась и изо всей силы толкнула Натаниэля. Он потерял равновесие и повалился с корточек прямо на задницу.
— Ты! — воскликнула она, резко вскочила на ноги — и бросилась бежать.
Я посмотрела на Ашера в ожидании объяснений, но он выглядел таким же сбитым с толку, как и я. Мое присутствие здесь ему не требовалось, да и в конце концов, он был врачом. Я поднялась и помчалась за ней.
— Лиз? Лиз!
К счастью, я надела туфли на плоской подошве. Я лавировала между теми же людьми, что и она — толпой, которая, казалось, возникала в полном составе вокруг любого экстренного медицинского случая. Она резко затормозила перед открывающейся дверью лифта и влетела внутрь. Я в самый последний момент взмахнула рукой, чтобы удержать створку, и заскочила следом за ней.
— Ты в порядке? — спросила я её, тяжело дыша.
Мы были не единственными внутри лифта, просто единственными, у кого сбилось дыхание.
— Мне нужно забрать его таблетки, — сказала она, но её лицо выражало абсолютную панику. Она выглядела слишком разгоряченной, сильнее, чем должно было быть после обычной пробежки; сквозь подмышки её платья проступал пот, пока она без конца жала на кнопку своего этажа.
— Таблетки от чего? — Людям во время припадка не дают таблетки.
Она приоткрыла рот, собираясь сказать мне, но затем снова решительно его захлопнула.
— Я ведь медсестра, помнишь?
— Ты не понимаешь. — Она нажала на кнопку этажа еще несколько раз, словно это могло ускорить лифт.
Я решила сменить тактику на более успокаивающую.
— Послушай, судороги случаются сплошь и рядом. У детей такое бывает. Иногда вообще никто не знает, что их вызывает и они проходят сами по себе.
Её голова задвигалась из стороны в сторону задолго до того, как я закончила свое объяснение, пока она продолжала удерживать кнопку своего этажа.
— Дело не в этом. Ты не понимаешь! — умоляющим голосом произнесла она.
— Так расскажи мне, что происходит? — У меня появилось стойкое ощущение, что здесь замешано что-то куда более масштабное, чем просто болезнь Томаса, но что бы это ни было, оно не служило оправданием для такого поведения. — Твой сын остался там. Тебе нужно вернуться и быть с ним. Ты ему нужна.