— Наверное.
Один из вампиров на экране из рук вон плохо преследовал несчастную жертву, которой я к этому моменту уже вовсю мысленно желала поскорее умереть.
— Анна однажды предлагала обратить меня.
— Правда?
— Ага. Когда меня ранили ножом. — Я указала рукой на свой живот. У меня до сих пор остался шрам. Я давно о нем не вспоминала, но сейчас мне стало интересно, насколько сильно он растянется по мере того, как будет расти мой живот, и придется ли мне делать кесарево сечение из-за остаточных внутренних повреждений. Судя по тому, как действовал тот вампир, который ударил меня ножом, мне еще чертовски повезло, что у меня вообще сохранилась матка. — Я до сих пор иногда задаюсь вопросом, как у неё дела.
— Анна бессмертна. Я уверен, что с ней всё в порядке. — Он указал пальцем на женщину на экране, которая только что споткнулась во время своего побега. — Почему она не может просто нормально бежать? Наш ребенок точно пойдет в секцию легкой атлетики.
Я одарила его нервной ухмылкой, которой он не увидел. Это был первый раз, когда кто-то из нас произнес что-то конкретное о моей беременности с момента наших дезинфицирующих душей. Шутки над ситуацией были первым шагом на пути к нормальной жизни.
— Она не может бежать, потому что у них просто не хватило денег на более просторные декорации.
Женщина на экране теперь кричала еще громче по мере приближения вампира. По крайней мере, этот экранный вампир был горяч. Хотя он выглядел запыхавшимся от погони за ней, в то время как настоящий вампир никогда бы так себя не повел.
Ашер внезапно щелкнул пультом, выключая телевизор. Но крики не прекратились. Мы оба резко сели в постели.
— Это где-то совсем близко, — сказал он.
Одним движением он поднялся на ноги и принялся вытаскивать одежду из ящиков комода со своей стороны кровати. Я последовала его примеру со своей стороны, и он бросил на меня взгляд.
— Что? — спросила я.
— Ты остаешься здесь.
Я нахмурилась, застегивая бюстгальтер.
— Я не из таких, Ашер. — Я натянула футболку через голову.
— Пожалуйста. Ради меня.
Я стояла как вкопанная, застряв между действием и бездействием. Мне безумно хотелось пойти. Мне хотелось помочь. Я чувствовала себя запертой в тисках материнства, хотя у меня еще даже живота не было видно. Крики продолжались и Ашер был далеко не единственным, у кого за плечами оставалось упрямое прошлое.
Он тяжело вздохнул:
— Если там будут неприятности, обещай мне, что ты сразу уйдешь.
— Договорились, — отрезала я и быстро натянула брюки.
Я сунула ключ от каюты в карман, следуя за ним наружу. В коридоре уже скопился целый поток людей, перемещавшихся в полном беспорядке: в халатах и пижамах, босиком и в тапочках.