Её заплаканные глаза подозрительно сузились.
— Какое?
— У меня ужасная аллергия на пони. Не могла бы ты пойти и очень хорошенько вымыть руки с мылом?
По её лицу было видно, что она прекрасно раскусила мою ложь.
— Ладно.
Она спрыгнула с кровати и ушла в ванную. Нам предстояло дышать здесь одним и тем же воздухом. Хотя, скорее всего, если она крутилась возле своего брата в его заразной фазе, она уже и сама подхватила эту заразу, что бы это ни было.
— Я хочу есть, — пожаловалась она, когда вышла из ванной.
Судя по всему, руки она вытерла прямо о переднюю часть своей футболки. Я дотянулась до одного из подносов обслуживания номеров, стоявших на диване, и открыла крышку, под которой обнаружился горячий сэндвич с сыром.
— Приятного аппетита.
Присутствие живого ребенка в комнате послужило для меня своего рода якорем. Я позволила ей полностью управлять пультом. Она смотрела детские передачи, пока я следила за часами, которые уже приближались к полуночи. Мне с трудом верилось, что все остальные пассажиры просто мирно и послушно дожидаются своей участи в каютах.
Время от времени я незаметно выглядывала наружу, и один раз заметила коридорного из обслуживания номеров, который воровато нес перегруженный поднос в чью-то чужую каюту. Затем он вышел оттуда уже с пустыми руками и зашагал по коридору в противоположную сторону от охраняемых лестничных пролетов и отключенных лифтов. Отец Эмили был абсолютно прав: на каждом этаже определенно должны быть скрытые служебные лифты или лестницы для персонала
Я позволила двери закрыться. Эми смотрела телевизор с тем самым отрешенным видом, который бывает только у детей, словно эта передача была инопланетной трансляцией, предназначенной специально для неё; в руке она держала недоеденную половинку сэндвича. Это, по крайней мере, было хорошо. Я понятия не имела, как мне удастся всю ночь слушать эту бессмысленную болтовню на заднем плане, но это было лучше, чем вести беседу с чужим ребенком. Я слизала немного соли с картофелины фри и выпила немного воды. А затем попыталась по-настоящему съесть хотя бы кусочек. В ту самую секунду, как еда упала мне в желудок, я почувствовала, как внутри начинается сильное бурление. Добро пожаловать в Тошнотвилль.
— Я сейчас вернусь, — предупредила я Эмили и бросилась в ванную, едва успев закрыть за собой дверь до того, как меня вывернуло наизнанку.
Неужели так будет продолжаться всё то время, пока я беременна? Девять месяцев в таком режиме обещали стать очень, ну просто очень долгим сроком. Я услышала, как детская передача затихла, и в дверь ванной нерешительно постучали.