— Будем, — сглотнул Казачок, — драться?

— А не знаю, — сказал я, глядя в глаза белобрысому исподлобья, — будем ли драться?

Белобрысый выдержал мой взгляд, однако в следующее мгновение его зрачки скакнули вправо. Проследив за его взглядом, я понял куда он глядел. Там, у зава болтавший с электриком завтоком, смотрел прямо на нас. Оба они: и завтоком, и электрик замерли. Ждали, что будет дальше. Причем завтоком строго нахмурил лицо. Электрик же смотрел с удивлением и опаской. Пришел завтоком, видимо, посмотреть, что тут, на заву так грохнуло, когда машина Казачка сорвалась.

Потом белобрысый глянул на меня и на Белку, что в холостую порыкивала мотором за моей спиной.

— Это ж та машина. Порченая, — сказал белобрысый тракторист.

— Я слышал, — начал худой, — что тот, кто на ней ездит, и сам несчастный и другим несчастье приносит.

— И тогда лучше его даже не трогать, — опасливо сказал высокий.

— Эт вы верно подметили, — улыбнулся я, а потом по дружески хлопнул белобрысого по плечу, — лучше меня не трогать. Ни то будет вам неудача.

Белобрысый аж в лице переменился. Резкий, словно боксер он отпрыгнул назад, как от удара. Уставился на меня ошалелыми своими глазами. Его дружки вздрогнули, удивленно обернулись. Я рассмеялся.

— Ну все, брат! — Крикнул я ему, — теперь моя неудачливость на тебя перекинулась!

— Тьфу-тьфу! — Поплевал тракторист, — ай, что б тебя!

— Да ты че Игнат? — Удивился долговязый, — веришь в это все дело? По-серьезному?

— Да ничего я не верю! Просто…

— А зря не веришь, — я хмыкнул, — вот недавно ездил я с мужиком в город, за запчастями. Так его, после того как я с ним поговорил, жена с дома выгнала. Живет теперь на гараже.

— Боевой, что ли? — Расширил глаза долговязый, — а ведь я его знаю! Он и правда на гараже живет!

Вся троица как бы несознательно отступила на шаг.

— А я вообще с ним дружу, — вклинился Казачок, подмигивая мне хитрым глазом, — и видишь, че выходит? То машиной на зав не попадаю, то ломаюсь! А недавно угодил прямо в озеро! Ни жисть, а одна неудача!

— Да ну, глупости, — потемнел лицом белобрысый, — че плетете?

— Ну-ну, — хмыкнул я, — не верь. А сам и не заметишь, как у тебя все наперекосяк пойдет. И прибежишь ко мне как миленький проклятье снимать. Потому как только я знаю, как это делается.

— Пойдем уж работать! Хватит слушать энти их шутейки, — опасливо косясь на меня, сказал долговязый.

Троица потопала к тракторам. Ускорила шаг, как только увидела, что к нам идет завтоком.

— Чего у вас тут творится? — Сприсил он, осматривая задний мост казачковского газона и эстакаду.