Парень посмотрел на меня пристально. Глаза его, в которых поблескивал страх, на миг загорелись другим чувством — интересом.
— Не-а.
— Ну вот и покатаешься. Все пацаны тебе завидовать будут.
— Они ж не увидят! — Отозвался мальчишка.
— А я, если что, — рассмеялся я, — им подтвержу. Всегда по этому поводу сможешь ты ко мне обратиться!
— Ну… ну хорошо… — согласился наконец мальчик, — если так слезть, то так я согласен. Так еще и лучше будет.
— Ну и хорошо, — ответил я и обратился к дородной женщине, — Где вы видели его отца?
— Так где и остальные трактористы сейчас, — пожала она пухлыми плечами, — на обеде. Вон там, у зава. Стоят в тенечке.
Тогда я пошел к заву. А там и действительно, стояли в рядок несколько тракторов. Возле них, в тени собственных машин сидели трактористы. Было их пятеро.
— Здоров мужики, — приблизился я, — мне Владимира Беляева надо.
Трактористы, что как раз в этот момент обедали тем, что жёны да матери им пособрали, подняли грубые лица на меня.
— Ну я Беляев, — сказал хрипловато именно тот тракторист, которого я когда-то пьяного облил из ведра, — а я тебя помню, — сузил он глаза, перекладывая папиросу в другой уголок рта. Потом посмотрел очень недобро, — чего надо?
Глава 18
— Дело к тебе серьезное, — сказал было я, но тракторист тут же меня перебил.
— Да какие у меня с тобой могут быть дела? — Сказал он сердито, — После того как ты меня обдал с ведра на глазах у всего тока, с меня потом неделю девки смеялись! Тфу! — Он сплюнул, — позорище!
— Э! Мужики! — Крикнул механик, шедший с конторы на зав, — чего сидите? Давайте нагружать! Зав сейчас пускать будем.
— Так обед жиж! — Крикнул один из трактористов.
— Ну и что как обед? — Остановился у тракторов механик, подбоченился, — ячмень против вас не обедничает, а знай себе сыпется с кузовов, да сыпется. Надо его уже на зав!
— Вот сам и грузи! — Крикнул другой тракторист, тот самый белобрысый Игнат, которого я отучал пьянствовать, — а у нас положенное обеденное время! Еще, — он глянул на свои часы в кожаном напульснике, которые носил по-солдатски, циферблатом внутрь, — еще только без двадцати час!
— Мужики, — всплеснул руками механик, — ну вы че, как маленькие? Завтоком распорядился запускать немедля!
— Тфу ты! — Сплюнул Игнат.
— Да ты не плюй, — сказал пожилой мужик-тракторист с грубым, обветренным лицом и глубокими морщинами на до синевы выбритых щеках, — тебе с того колодцу пить. Ладно, мужики. Вставай. Нам, как никак через этот ячмень и самим кормиться.
Тракторист тяжело поднялся. За ним последовали и другие. Встал и Вовка, Санькин отец.