Когда, преодолев очередной перекресток, услышала она как позади, из тупичка донесся гул мотора, она обернулась. Увидела, как включились фары, осветили глубину левой улицы. Из тупичка стала на Светкину дорогу выруливать машина.
Поначалу у Светки аж ноги заледенели со страху. Но потом, прикинув, что мало ли кто тут может ездить, она еще быстрее бросилась вперед.
Машина нагоняла. Когда Света оборачивалась, только свет фар ее слепил. Ничегошеньки не видно.
Потом автомобиль обогнал ее половиной своего кузова. В темноте желтый его кузов казался темно-коричневым.
Быстрая, правильная мысль прострелила Свете голову. Со всех ног она кинулась назад, к дому. Да только не успела.
Задняя дверь перед ее носом раскрылась, оказалась на пути, едва не ударила Свету. Со спины холодные потные руки обхватили девушке шею. Пятерня сильно стиснула ей губы.
— Быстрей! — Услышала Света за спиной тихий мужской голос, — запихуй ее в машину да по газам!
Глава 9
Распотякивать по поводу того, кто мог пробить мне колесо, времени не было. Как можно быстрее, с помощью мужиков, поставили мы запаску, да покатил я на всех парах домой.
Видел я по часам, что опаздываю, потому и гнал со всей мочи. Ветер гулял по кабине, гул стоял такой, что уши закладывало. Мчась по темной станице, по почти пустой ее дороге, напряженно наблюдал я, как стрелка спидометра то и дело достигала цифры семьдесят.
Первый поворот на нашу улицу, ближайший, я проехал. Не успел вовремя сбросить скорость на тугих барабанных тормозах Белки. Решил, что заверну на следующем квартале.
Я несознательно щелкнул поворотником, срулил с дороги на гравийную улицу Фрунзе. Покатилась машина вниз, на нашу улицу, разбрасывая камешки. Звонко щелкали они по днищу и внутри колесных арок.
Когда я проехал небольшой искривленный участок дороги, справа от которого был чужой дом, а слева заросший бузиной пустырь, то увидел свет от фар.
Завернув по прямой, мой собственный ближний осветил стоящую на дороге машину. Это был желтый москвич.
Я замер на месте, поставил Белку метрах в семи перед его носом. Улица Фрунзе, широкая у своего входа в Ленина, сужалась дальше, по всему своему бегу так, что москвич не смог бы развернуться в одно движение. Пришлось бы ему корячится туда-сюда. Но и вперед ему бы не хватило места проехать. Белка заняла собой всю дорогу. Две машины как бы в нерешительности стали друг напротив друга.
Я нахмурился. Ровно тот это был москвич. Тот самый, что видел я несколько дней назад. И тогда точно у меня пропало всякое сомнение. Это аульские крутятся вокруг моего дома. Высматривают Светку.