Оставив Свету, я пошел к машине. Скомандовал тому, что пытался устроиться на заднем сидении выйти. Тот, бодая головой воздух, словно телок, мямлил что-то невнятное да еще и не по-русски. Попытавшись встать, он только грохнулся вперед, на диван. Потом бессильно сполз под сидение. Видать, головой при ударе хорошенько приложился. Потому как стало его там, под сидением рвать.

— Хорошо я вас присадил, — потирая саднящую под рубахой грудь, сказал я, — все как один готовые.

Осмотрев машину, увидел я, что зажаты были передние пассажирское и водительское место. Зажаты Белкою и деревом. Те двое, что внутри сидят, вроде как без чувств: пассажир вообще заснул на торпеде; водитель как-то слабо шевелился.

— Скорую надо, — сказал я холодно, — и милицию.

Света, которая мялась у кузова, под Белкиным именем, что-то невнятно проговорила. Видно было, что сестра в шоке. Что не может пока что с собою совладать.

Эх… Верным оказалось мое предчувствие. Ох уж эти черкесята… Да и Светка хороша. Не дождалось меня ее неспокойное сердце. Совсем чуть-чуть не дождалось.

Поглядывая на машину, я осмотрел Белку. Вроде бы не сильно она пострадала. Только тяжелый бампер чуть подмялся, в месте, где она москвич поцеловала.

Там и тут, в домах повключались уличные лампочки. Загрохотали калитки.

— Госпади! — Голос пожилой женщины, — чего тут такое деется!

Если память мне не изменяла, жила тут, в этом доме, у которого припер я к ореху аульский москвич, одинокая бабка Попиха.

— Бабушка! — Крикнул я, — не пугайся! У нас тут небольшая незадача!

— Помер кто? — Откуда-то из-за машины послышался новый ее возглас.

— Да не. Так. Ударился.

— Свят-свят-свят… — Забормотала бабушка.

И другие соседи стали выглядывать на улицу. Стягиваться к столкнувшимся машинам. Расспрашивать, что да как, нужна ли помощь.

Внезапно, улица за спиной залилась желтым светом. Я обернулся. Окружающие зеваки тоже. Из-за кривого заворота улицы Фрунзе вырулил к нам… милицейский уазик. Тут же, замер он, как вкопанный. Осветил своими фарами Белку, москвич и всех собравшихся. Я зажмурился, рукой закрылся от слепящего света.

Двери распахнулись, и из машины стали выпрыгивать милиционеры. А первым выбрался наружу Сашка. Одетый он был по гражданскому в брюки и рубашку с коротким рукавом.

— Света! — Крикнул он.

— Сашенька!

Побежали они друг к другу. Обнялись.

— А чего тут у тебя? Чего твориться-то⁈ — Спросил у заикающейся от слез Светы Сашка.

Остальные милиционеры подбежали к машине. А вел их сам Квадратько.

— Чего тут? — Строго спросил он, — Землицын? Ты че? Снова, куда не туда влез⁈