Нива его, зарычала, выпустив из трубы вверх черное облачко. Мотовило ее принялось медленно раскручиваться, а потом, комбайн пошел вперед, по полю.
До одиннадцати часов я уже сделал два рейса на мехток. Там видны были уже кучи зерна, что на общем фоне не казались такими уж большими. Скоро же, почти всю площадку на току засыпят урожаем.
Вернулся я на поле, после второго своего рейса, когда три нивы уже угнали. Оставшиеся три машины прокашивали середку. Рядом, на поле дежурили пять газонов.
Стал я рядом с Казачком, что капался вновь в своем приемнике, что вечно держал подключенным к электросети машины. Что он, этот приемник, там себе хрипел, и не слышал я вовсе. Перебивал его звуки моторов: холостых, газоновых и на ходу, нивовских.
В этот раз загрузились мы с Казачком почти одновременно. Правда, решено было брать по одному бункеру, чтобы было быстрее. Ведь оставалось еще три машины на подмоге. Казачок же загрузил в свой самосвал с двух комбайнов, что для его пятьдесят второго было даже немного сверх меры. Хотя обычно никто тому и значения не придавал. Набивали просто борта повыше и вперед.
Вместе: Казачок передом, а я за ним, вышли мы на трассу. Погнали к мехтоку до которого было километров семь дороге на Отрадную.
Шли спокойно. Я ехал да любовался, как работают на золотистых от хлеба полях комбайны. Как снуют туда-сюда колхозные машины.
Правда не все поля у дороги были засеяны хлебом. Вот проехали мы желтеющую кукурузу. Помахивала она на ветру своими кисточками, словно гусары плюмажами на шапках. А дальше шла и семечка. Подсолнухи, тучные, потяжелевшие, склонили головы к земле.
Отвлекшись ненадолго от дороги, глянул я вперед, перед собой. И заметил что-то неладное: как-то странно задний борт казачковской машины отошел. Верхняя его часть отстала от кузова и слегка опустилась. Посыпались по углам мелкие дорожки ячменя.
Я даже посигналить ему не успел. В следующее мгновение, под тяжестью груза, рухнул задний борт книзу. Золотисто-серым потоком ячмень хлынул на дорогу. Казачок дал по тормозам так, что завизжали шины. Я влупил по педали следом. Почувствовал, как машину носит на дороге.
Глава 16
Вырулил. Все же груз прижимал самосвал крепко. Казачковская машина проехала совсем недалеко. Растеряла однако, две трети всего кузава. Ячмень запылил дорогу, песком растянулся по проезжей части.
Я же, туго выжимая тормоза, заставил Белку остановиться. Почувствовал, как колеса въехали на ячменный разброс. Проскользнули по зерну, когда их замкнули барабаны.
Я поспешил выйти из кабины. К этому времени Казачок тоже выскочил наружу. Хватаясь за голову, осматривал он свой кузов и высыпанный всюду по дороге ячмень. Ругал сам себя горьким матом.