— Да уж, — я подошел к Казачку, — что-то рано ты разгрузиться решил.

— Да как же оно? Чего же оно-то? — Не находил слов Казачок.

От отхлынувшей с перепугу от его лица крови, сделался он из смуглого в какого-то порозовевшего. Будто бы румянец его тронул. Да только не на одних щеках, а по всему лицу.

— Как это я? Это ж что? Поломался задний борт?

Казачок, разбрасывая сапогами, ячмень прошел к своей машине сзаду. Глянул, как безвольно болтается запыленный борт.

— Слышь, — приблизился я, — а ты после того раза, на эстакаде, когда с нее упал, замки смотрел? Помнишь, тогда у тебя от удара стало все нараспашку.

— Так, оно же ведь, — почесал вихрастую голову Казачок, — все ж наладилось.

— У тебя тогда пальцы с верхних петель сорвало, — сказал я, — потому как были они не нормальные, как полагается, а кустарщина какая-то. Чуть не гвоздь сотка.

Казачок удивленно заморгал глазами, будто бы ничего не понимая. Однако была в его изумленной физиономии какая-то притворность.

— Мы в петли тогда тебе абы чего напихали, на время, — напомнил я, — что б тогда, на току справиться. Я тебе еще говорил по-человечески все переделать. Накрепко. Вижу я, — глянул я в казачковские бортовые петли, что остались пустыми на стойках, — вижу я, что так ты и кинулся.

— Так, оно ж нормально стояло, — почесал шею Казачок, — крепко.

— Угу, — покивал я, — так крепко, что весь твой ячмень по дороге разметало.

— Да я ж проверял… — Оправдывался Казачок, — подергал все. Они ж держали. Ну, был люфт небольшой. Но чтоб так…

— Мда, — только и сказал я, направившись обратно к Белке.

— Стой, Игорь! — Крикнул Казачок и побежал за мной вдогонку, — не бросай меня так на дороге! Подмогни чем-нибудь!

— А я и не бросаю, — сказал я, строго поглядывая на Казачка, — будет тебе подмога.

Я забрался на кузов своей машины.

Генка же, удивленный, глядел то на меня, задирая голову, то бросал незадачливые взгляды по сторонам.

Взяв из кузова лопату, я спрыгнул на асфальт. А потом услышали мы, как едет кто-то. То был Титок. Пустым возвращался он на поле с тока. Увидев наше происшествие, да рассыпавшийся поперек всей дороги ячмень, он стал перед кучей. Выглянул из окошка.

— Чего вы тут⁈ — Крикнул Титок.

— Да вот, — Казачок растерянно улыбнулся, — незадача вышла. Просыпал малость ячменьку.

— Ага, — недовольно глянул на Казачка Титок, — малость, значит. Ты, это, отгарни с моей полосы-то. Ни то будут все по твоему грузу катать. А агроном тебе потом башку ответит за попорченный ячмень. Эх ты, — Титок покачал головой, — растяпистый ты какой-то, Гена. Нельзя ж так.