Я не ответил. Сложив руки козырьком, глядел, как бежит агроном к собравшимся в группу комбайнерам, что болтали и оглядывали поле. Агроном обвел ячмень рукою, что-то, активно рассказывая мужикам. Выбрасывал руки туда-сюда, указывая на края поля.
Потом он оглянулся к нашим машинам, что стояли рядком на прокосе, указал на нас. Сам побежал к машине.
Увидел я, как все комбайнеры почти разом поплевали папиросы и пошли по машинам. Только один, молодой, но крепкий парень, в вислых брюках и майке-тельняшке, пошел уверенным своим шагом к нам.
— Э! Шоферки! — Свистнул он, — ану! Два шагу назад! Нам надобно на прокосе построиться перед полем.
— А? Че? — Не понял Мятый, вытянув толстую свою шею, — а кто там такой мурый?
Микитка растерянно поглядел на комбайнера. Казачок как-то сжался, стоявший до этого на ступеньке, он вернулся в машину. Газанул.
— А волшебное слово? — Хмыкнул я комбайнеру.
Тот уставился на меня с удивлением. Молодое его, вытянутое лицо, вытянулось еще сильнее.
— Быстренько! — Крикнул он, волшебное, по его мнению, слово, — нам с вами цацкаться некогда! Ентот обрубок, — указал он на поле, — нам надобно до обеду смолотить.
— Ты шо, молодой, — вышел из-за белки Мятый, — разучился, как по вежливому разговаривать⁈
— Нам до вежливости времени недостает! Меньше болтай, больше крути свой руль! — Огрызнулся комбайнер.
— Ах ты, — Мятый сплюнул колосок, принялся закатывать рукава, — ты посмотри, рожа наглая!
Комбайнер, казалось, его совсем не испугался. Еще бы. Был он телом так же крут, как и Мятый: сбитый, кряжистый и притом высокий.
— Сереж! — Крикнул я и спрыгнул с белкиной подножки, — будь другом, обожди-ка.
— Ты видал чего он? — Указал Мятый, — ни тебе здрасти, ни до свиданья! Давай, говорит, шуруй! Как псу какому! Уж никак наподдал перед молотьбой стопку другую, коль борзый как кабель перед сукою.
— Да видел-видел, — я ухмыльнулся, — но ты у нас парень на ссоры резкий. Я уж поделикатнее буду. Потому, дай-ка мне самому справиться.
Мятый глянул на комбайнера. Вздохнул и махнул рукой, давай, мол. Я же вышел из-за Белки.
Комбайнер, видя, что я и не собираюсь делать «два шага назад», нахмурился. Скрестил руки на груди.
— Эй, паренек! — Крикнул я, а комбайнер стал чернее тучи, глянул на меня исподлобья, — а ты чьих таких будешь?
Глава 15
— А тебе чего от меня надо? — Удивился комбайнер, глядя на меня сверху вниз.
— Да узнать хочу, — ухмыльнулся я так по вредному, как только мог, — кто такого лба, да так плохо воспитал, что тот и простых человеческих приличий не знает.
Комбайнер сделал страшно кислую морду, искривил неприятственно губы. Глаза его уставились на меня.