— А перед кем мне тут расшаркиваться? — Сказал он, набычившись, — ты чего, мож барин какой, чтобы я перед тобой шапкой помахивал? Морда у тебя точно не пролетарская. Интеллигент, — он сплюнул.

— Мне кажется это ты тут себя барином возомнил, при совсем уж не барской морде, — похолодел я взглядом, — чего товарищам указы раздаешь безо всякого на то права? Или ты у нас лучше других?

— А ты сам попробуй по пеклу, по жаре, в ентой железяке посидеть, — комбайнер сложил руки на груди, да кивнул на свой комбайн, стоящий у правого конца поля, там, где две посадки чуть не смыкались, образовывая въезд, — за рулем любой дурак сможет. А в кабине комбайна?

— А давай, — я шагнул к нему ближе, приподнял подбородок, — поменяемся. Ты на Белку сядешь, а я на твою Ниву. Глянем, кто лучше управится. Только потом, — я ухмыльнулся, — не ной, что меня твое начальство на комбайне оставит заместо тебя.

В светло-ореховых глазах комбайнера на миг вспыхнул страх. Потом он быстро сменился сомнением.

— Ну ты… Смотри, чего мелишь… — сказал он уже несмело и немного отступил.

— Вон уж, — я кивнул на агронома Николаенко, что спешил к нам, — бежит начальство тебя ругать.

Комбайнерчик удивился, обернулся.

— Чего стоите⁈ Работа ж не ждет! — Крикнул Николаенко.

Был он каким-то дерганным и суетящимся. Подбежал, посмотрел на нас нервным взглядом.

— Да я это…

— Товарищ комбайнер себя больно важным считает, — хмыкнул я, подбоченившись, — думает, будто он начальство над всеми шоферами разом. Вот, стоит, приказ нам выдумывает, да только выдумать никак не может.

Комбайнер растерялся, стал водить взглядом от меня к агроному.

— Степашин, — строго сказал Николаенко, — ты че ко всем задираешься? Уже третий человек на тебя жалится!

— Да я это… — забубнил комбайнер, — чего-то…

— Тфу ты! Иди уж в машину! Только на нервы всем действуешь! — указал агроном на дальнюю Ниву, — только недавно у нас в колхозе, а уже ходишь, павлином хвост распушил, рисуесся! Давай ать-два!

Комбайнер потер шею. Глянул на меня по злому, а потом, переставляя длинные свои ноги, пошел к машине.

— Ты ж Землицын? — Спросил Николаенко, — помню тебя еще с озера. Лихо ты тогда вытянул того парня из воды.

— А чего делать, — пожал я плечами с улыбкой, — жизнь у нас такая. Вечно кого-то да тянешь.

— И то верно, — Агроном вздохнул, поправил белую летнюю кепку, — попроси, пожалуйста, мужиков, чтоб приняли чуть назад, к посадке. Нам нужно развернуть комбайны правильно.

— Да не вопрос, — Покивал я, — сейчас отъедем.

Вернувшись к своим, передал я агрономову просьбу, и шоферы разошлись по машинам. Разом загрохотал десяток моторов. Взвыли они на тон выше, когда газоны покатились назад, в тенек посадки.