— Слышал, — кивнул я.

— Это откуда ж?

— Мать его ко мне приходила, — сказал я, — просила прощенье за все егошние дела.

Мятый покивал.

— Слышал я, в чем Серый обвиняется. И хочу тебе сказать, Игорь, что хоть я и был за него когда-то, то теперь против. Что не имею я с ним никаких общих дел, — он глянул на Микитку, который сидел в машине, — да и Микитка не имеет. А тебе хочу спасибо сказать, потому как если б не тот твой поступок, когда мы повздорили, наверное, — поджал Мятый губы, — был бы я на Серовской стороне. Под его влиянием. Ну и тоже чего ни того наделал бы.

— Тебе спасибо за слова на суде, — улыбнулся я.

— А вот у Кашевого беда.

— Беда? — Я нахмурился.

— Угу. Я понимаю, что вы с ним совсем не други. Однако и неплохой он человек. Я его знаю с тех пор, как совсем пацаном был, а он чуть постарше. У него ж сестра женатая на Серовом брате. И там сейчас страсть че твориться после Пашкиного ухода. Потом хотел я тебя об одном попросить.

— О чем же?

— Мятый! — Крикнул Титок, — гля! Мигает тебе!

Мы с Мятым глянули в поле. Там, следующий комбайн включил маячок.

— Твой черед! — Кричал Титок.

— Лады, — Мятый приосанился, — давай на потом тот разговор оставим. Он сложный. И ежели что, понятно мне будет, коль ты не согласишься. Ладно, я погнал.

Я кивнул Мятому, и тот вернулся в машину. Через минуту и его газон стоял у комбайна, принимал в кузов ячмень.

Следующий комбайн был мой. Я забрался в Белку, что стояла все это время с заведенным мотором и стал высматривать, когда же загорится очередная мигалка. И вот, минуты через три, в пыли заблестело желтым.

Я двинулся: включил скорость, выжал газ, и Белка покатилась по сухому ячменному сору, что плотным ковром лежал теперь там, где прошлись комбайны.

На медленном ходу пошел я к ряду Нив, кто шли теперь не вместе, а рваной линией. Зажглись и другие маячки. Пошли за ними и другие машины.

По мере того как был я все ближе к своему комбайну, воздух вокруг густел, белел от пыли. Передо мной шли рядом два комбайна. Один из них, к которому я и ехал, стал, моргая мне мигалкой. Второй мне пришлось пропустить. Подождать, пока он проедет чуть дальше, чтобы стать на голом, поле, под зерновой шнек полной Нивы.

Вот, передний комбайн добавил газу. Над силовой установкой пахнуло черным дымом из трубы, и он пошел прямо, подминая ячмень. Я же, смог подойти на Белке, на его место. Поравнялся с полным комбайном, что тарахтел агрегатами справа от меня. Выбрался из машины, и ловко запрыгнул в кузов.

Тут увидел я в белой обшарпанной комбайновской кабине, того самого здоровечка по фамилии Степашин. Через мутное уже слегка запыленное стекло глянул он на меня недобрым взглядом. Потом выбрался из кабины. Замер на приставной площадке