Красные жуки-комбайны, покачивая мотовилами, поехали рядком перед нами. Малые их задние колеса выкрутились боком, чтобы машины могли развернуться жатками к полю.

Шоферы повыпрыгивали из машин стали курить, ожидая пока комбайны, пойдут на поле набирать бункеры.

— Итак мужики! — Собрал Николаенка всех шоферов вокруг, — поле небольшое, потому сейчас комбайны пройдут до того краю, потом обратно. После, оставим три машину тут, а с ними и пять самосвалов, чтобы убрать недокосок посередке. Остальных на другое. Работы у нас сегодня еще много!

Шоферская работа в этом деле была такой: ждать, пока комбайн заполнит свой бункер, а потом под него, сгружать зерно, и на ток. В каждый кузов влезает два бункера. Это порядка четырех с половиной тонн зерна. В общем, не наездишься.

И вот, комбайны выстроились одним рядом, так чтобы не мешаться друг другу проходить полем. Их моторы взвыли. Увидели мы, как опустили Нивы свои молотилки к земле. А потом одной шеренгой двинули они вперед, загребая под себя золотые колосья. Из ихних измельчителей хлынула пыльная полова, усталая поле позади.

Еще и тридцати метров они не прошли от посадки, а как вздыбилась везде и всюду ячменная колючая пыль. Залетал над полем подхваченный ветром сор.

— Опять будем чесаться как черти, — Мятый, хмурый как пень, смотрел вслед Нивам, жевал новый колосок, — и на Уруп не съехать. После грозы там вода все никак не успокоится.

— Чего такое? — Титок покуривал рядом, — сильно поднялся?

— Да там, в горах, видать, как с ведра лило, — вздохнул Мятый, — потому река нынче кисель-киселем.

— Придется вручную, — пожал я плечами равнодушно, — машины намывать.

Комбайны, между делом отдалились. Клубилась над ними золотисто-серая пыль. Поднимаясь чуть не над вершинами посадок, она частью своей опускалась на поле, частью уносил ее летний утренний ветер.

— Да ладно б машины, — Мятый почесал шею, — так потом сам же будешь колоться от ячменя. У меня вообще не него аллергия на теле всходит.

Мятый поглядывал на меня странно. Сторонился остальных шоферов, которые, кто курил возле машин, кто шутил в кучке. Все ждали, пока кто-нибудь из Нив наполниться.

— О! — Казачок указал пальцем, когда увидел, как в пыли засияла желтыми мигалка, — мой уже полный! Ну! Погнал!

Он запрыгнул в машину и, потому как приехал первым, первым же и погнал на комбайн. Его газон затарахтел мотором, сдвинулся с места, выехав из тени посадки. Малых махом пошел по твердому, укрытому половой полю. Через минуту встал у притормозившей нивы.

— Слышал? — Подошел ко мне Мятый, — Серый пропал.