Щеглов со злости стиснул скользкое от собственного пота ружье, посмотрел на Серого исподлобья.

— Ты помог Лыкову и остальным перебраться в Новороссийск, — сказал Серый, — перешли теперь и меня. А ни то, пойду завтра сдаваться в милицию. Мне то что? Я уже бывал в застенках. Тут я привычный. А ты, холеная твоя рожа, — Ухмыльнулся мерзко Серый, — привычный?

— Ай ты тварь, — Щеглов зашипел, медленно поднял ствол, — ай, ты паскуда…

— Не хорохорься, — сказал Серый, издевательски показывая перебинтованные свои ладони, стреляй, мол, — знаем мы оба, что ты, Щеглов, тряпка в таком деле. Коль уж задрал дуло, так стреляй. А иначе, — Серый приподнял подбородок, — слабак ты, и никто боле.

Щеглов не мог себя обманывать. Он правда боялся. Боялся и не выстрелил бы. Не рисковал он перебудить всех соседей в округе. Да и что греха таить, убить он бы не смог.

Зампред выдохнул. Опустил ружье.

— Хорошо, — улыбнулся Пашка, — поможешь мне, а я тебе помогу, Щеглов, как избавиться от Землицына. Но сначала, принеси мне что-нить поисть да попить. Будь другом.

* * *

Еще в середине недели комбайны на нескольких полях нашего поселения произвели прокос. Агрономы пришли к выводу, что ячмень созрел и готов к молотьбе. А в субботу утром, как только сошла роса, машины отправились на поля.

В нашем колхозе было около двадцати пяти комбайнов модели СК-5 «Нива». Именно этих красношкурые машины можно было увидеть, большими жуками, ползущими в золотых хлебных полях. И сегодня, в субботу, они наконец, выкатились из своих МСТ.

Сегодняшняя наша бригада, в которую я попал по путевке, состояла из шести Нив и десятка самосвалов, оставшихся дежурить на кромке поля.

Я приехал на поле третьим. Когда подогнал я свою Белку на узкое, но продолговатое ячменное поле, затаившееся между двух лесополос, стояли тут же, на прокосе, Казачок и Мятый. За мной стянулись и другие машины.

А потом пожаловали и комбайнеры. Медленно въехали они вслед за нивой агронома Николаенко, что тут же поставил свою машину в тенечке лесополосы.

Комбайны же начали распределяться по полю.

Я выглянул из машины, выпрямившись на подножке, глянул над белкиной крышей.

— Только б не поломаться, — ворчал себе под нос Мятый, который вместе с прибывшим недавно Микитой, курил у своей машины под боком, — вроде помпу сменил, да ток жара такая стоит, как в парилке, етить ее. Не закипеть бы.

А погода и правда обещала быть жаркой. А тут, на поле, казалось еще жарче. Ячмень, будто бы, напитался вчерашним солнцем и грел все вокруг себя свои собственным, особенным теплом.

— Ну че они там? — Крикнул мне Казачок, чья машина стояла по правую сторону от моей, — че-то они притормозили!