— Ну хорошо, — пожал плечами завтоком.

— Ну и хорошо. А к этому Землицыну, — Сергей Саныч черкнул что-то в своем блокноте, — к Землицыну мы присмотримся. Смелый парень. А нам сейчас нужны смелые.

* * *

— Эй! Ты как туда залез⁈ — Услышал я чей-то мужской голос, прозвучавший где-то за конторкой.

Заинтересовавшись, я пошел на крик.

— Ну так слазь! Чего ты⁈

— Сейчас! Сейчас слезу! — Пищал мальчишеский голосок, — только не смотрите!

Оказалось, было это вот что. У края мехтока, за большим бетонным забором стояла высоченная старая абрикоса. Ее бугристый ствол возвышался над верхушкой оградительных плит. Зеленая крона раздалась в разные стороны. Желтели везде промеж листьев многочисленные не совсем спелые еще плоды. А кое-что на ней, среди зеленого, краснело и чернело.

У забора собралась небольшая группка зевак, в основном колхозники: несколько женщин и девушек, двое мужичков. Все стояли, задрав головы кверху.

— Чего у вас тут? — Приблизился я.

— Да вон, — кивнул вверх сгорбившийся старичок в пиджаке и с седой редкой бородкой, — залез, а как в обратную слезать не хочить.

— А может, он не может, — сказала дородная колхозница в светлой от солнца косынке и платьице с повязанным поверх фартуком с цветочками, — залез, бедненький. А слезть не знает как. Совсем что твой котенок.

— И ничего я не не знаю! — Донеслось сверху.

Я глянул на голос. Там, на большой сучковатой ветке, отставшей от основного ствола, лежал, обхватив ее руками и ногами мальчонка лет восьми. Это он краснел рубашечкой и чернел брючками меж зеленых листьев. Светлокожая, но чумазая его мордашка смотрела вниз, на нас. Видно было, что прижался он к ветке до белых пальцев. Но вот выражение лица старался держать невозмутимым как так и надо. Висел он высоко. Не меньше пяти метров над землею, а то и все семь.

— Чего ты, — крикнул я, — там делаешь-то?

— Абрикосы ем, — крикнул он вниз, стараясь держать голос молодцом, чтоб тот не дрожал.

— И как, вкусные? — Я хмыкнул.

— Дак рано ешо, — возразил дед, потирая шею, — абрикос, он жиж не поспел совсем.

— Вкусные, — буркнул паренек уже тише.

— Ты слезай давай, — вклинилась колхозница лет пятидесяти, — упадешь же! Убъесся!

— Не убьюсь, — Гундосо сказал парень, и с трудом, прижавшись к ветке сильнее, вытер нос об плече.

— А коль уж вкусные, — закричал я, — скинь-ка одну, я попробую!

Парень замешкался, заводил головой туда-сюда, ища, где поближе есть абрикосы. И там правда были абрикосы, вот только видно было, что боялся он их доставать.

— Так, ладно, — я скрестил руки на груди, — застрял, значит?