— Ничего не застрял! — Возразил яростно мальчуган.

— Ну так слезай.

— Слезу! Когда захочу! А пока… пока не хочу!

— Мда, — я рассмеялся, — вот как. Тогда хоть скажи, а ты чей? Как звать?

— Владимирович я! — Крикнул он в ответ, — Александр!

— А по фамилии?

— Ну… Беляев.

— Вовки Беляева сынок, значить, — шепнула полная женщина, — знаю я его. Тракторист енто.

— Я так понял, на току он сейчас, — спросил я.

— Угу, — она кивнула.

— Ну что ж, Владимирович Александр Беляев, — хмыкнул я, — значит, ты там, по собственной воле сидишь и можешь слезть в любой момент?

— Конечно, могу! — Ответил паренек гордо, — только не хочу.

— Угу.

— Вреть, — сказала пожилая колхозница вполголоса, — стесняется, что остался на ентом дереве такой бессильный.

— А ты давай, малой, — Закричал дедок, — как залез, точно так же только в обратную сторону!

— Я знаю! — Крикнул мальчик, — только не хочу!

— Если вы знаете, — обернулся я к полной женщине, — кто егошний папка, позовите. Тут дело серьезное. Парень небось только сегодня понял, что боится высоты.

— Угу, — женщина кивнула и собралась уже было уходить.

— Не! Не надо папку! — Вдруг закричал мальчишка, — не надо!

— Это почему ж? — Спросил я.

— Заругает, что на ветку залез. Что так высоко сижу.

— Так слезь! Тогда не заругает!

Мальчик помялся, легонько пошевелился на ветке. Обернулся к стволу. Даже попытался проползти немножко назад, но замер.

— Нет, — сказал он очень горько, — не могу.

— Застрял, значит?

— Застрял, — признал мальчуган очевидное.

— Ну тогда надо тебя снимать. Не будешь же ты тут висеть до самой ночи.

— И как снимать? Может кто полезить за ним? — Спросила полненькая женщина.

— Неа, — я отрицательно покачал головой, — ветка на которой он сидит и одного то взрослого может не выдержать. Не говоря уж о взрослом с ребенком.

— И чего делать-то нам? — Спросил дедок, глядя на меня своими мутными глазками, — не бросишь жиж его тута одного.

— Не бросишь, — я поджал губы, — слушай, Саня, — Крикнул я пареньку, — а папка твой кто? Тракторист?

— Угу.

— И трактор у него с таким большим ковшом, которым грузят зерно в машины, да подгребают?

— Угу. С ковшом.

— Ну и отлично. Тогда уж посиди-ка тут. А я пойду его скликаю.

— Нет! Не надо папку! — Испуганно пискнул мальчик.

— Да ты не боись! Я его уговорю, чтобы он тебя не ругал!

Мальчик помолчал. Видимо, взвешивал все за и против. Потом выдал:

— Честное слово, что уговорите⁈

— Честное-пречестное!

— А чего будете со мной делать?

— Ну вот смотри, Санек, — ответил я, — ты на тракторе катался?

— Конечно! — Не без гордости ответил он.

— А в ковше? Катался?