Смотрел я, как в зеркале заднего вида отражалась знакомая машина. Грязно-желтый москвич с мятыми крыльями медленно трясся по гравийной дорожке нашей улицы.

Показался он мне страшно знакомым.

— Ну, ты чего, Игорь? — Удивилась Света.

— Машину пропускаю, — сказал я.

Странное чувство меня обуяло. Словно бы видел я где-то этот потрепанный жизнью автомобиль. А вот где, вспомнить я не мог. Вот только память эта была с чем-то неприятным связана. Потому я так и насторожился.

Когда машина проходила рядышком, увидел я через окошко москвича водителя. Сидел там, уткнувшись маленьким своим лицом вперед, на дорогу, молодой черкес.

И только тогда я вспомнил его. Вспомнил, кто это такой был. Что это тот самый парень, что к Светке цеплялся на танцах.

Москвич медленно проехал вперед. Завернул за угол.

— Игорь, — тронула меня за руку Света, — ну ты чего.

— Ничего, — сказал я сухо, — поехали уж.

Всю дорогу к Сашке я думал про черкесскую машину. Совпадение ли? Просто мимо он проехал по своим делам? Или же высматривает? Выглядывает мою сестру? По этому поводу было мне очень беспокойно.

Появился у меня резкий порыв завернуть машину. Отвезти Светку обратно, домой. Там, где она будет в безопасности. Однако это импульсивное желание я в себе подавил. Подумал трезвым умом.

С одной стороны, молодую девку в четырех стенах не закроешь. Чего ж ей там сидеть, тухнуть? Да и знаю я Светку. Сбежит. А с другой, возможно, черкесы на нее положили глаз. Попытаются украсть кому-нибудь из своих в невесты. И как же тут быть?

Решил я, что последний раз сегодня, по темному отпускаю я Свету на улицу. Пусть, до конца лета, пока не настанет время ее учебы, только днем из дому выходит. Уж в такое, светлое время аульские ее не решаться воровать.

— Света, — сказал я, — знаешь, кто это был? Кто на машине проехал возле нашего двора?

— Кто? — Удивленно округлила свои большие глаза Света.

— Черкес. Тот самый, кому ты приглянулась на танцах. Кто тебя за руки хватал и думал увезти к себе, в аул.

В Светкиных глазах сначала мелькнул страх. Однако почти сразу справилась она с ним.

— Ну и что? Мож, он так, просто проезжал.

— Может, просто, — сказал я, — а может и непросто.

Мы выехали с гравийки на асфальт. Я стал на перекрестке, пропуская гужевую бричку. Две толстенькие лошадки трусили по дороге. Щелкали своими подковами об асфальт. Дедок-возница помахивал длинным с веревочкой на конце кнутиком.

— Думаешь? — Спросила Света, — уворовать хотят? Меня?

— Всякое может быть.

— Юльку Малинину чуть ли не уворовали, — задумалась Света, — было дело. Но ее брат отбил. И ты меня, если что, — посмотрела на меня Света, — отобьешь.