— Почему концессию не ликвидировали полностью? — спросила я.

— Потому что земля принадлежит короне, а техническая система считалась потенциально восстановимой.

— Значит, ее не признали окончательно погибшей.

Орин нахмурился.

— В хозяйственном смысле признали.

— Это не то же самое.

— Госпожа Орваль, я управлял этими счетами много лет. Поверьте, если бы здесь оставалась реальная ценность, Палата давно нашла бы ей применение.

Я перелистнула страницу.

— Сколько стоит ежегодное содержание закрытого объекта?

Он назвал сумму.

— А сколько приносит аренда пастбищ и лес?

Сумма оказалась почти такой же.

— Значит, долина сама покрывает большую часть своего минимального содержания.

— Пока не учитывать старые долги.

— Их я как раз учитываю.

— Тогда не понимаю вашего интереса.

— Я тоже пока не понимаю.

Это было правдой.

Но уже два обстоятельства меня беспокоили.

Первое: официально «мертвый» источник продолжал давать пар.

Второе: корона одиннадцать лет сохраняла объект в состоянии, которое позволяло в любой момент начать восстановление, но не делала этого.

Возможно, причин было множество.

Деньги.

Политика.

Страх после гибели людей.

Отсутствие специалиста, готового взять ответственность.

Не каждое странное решение скрывает преступление.

Я слишком хорошо знала, что бывает, когда вывод появляется раньше фактов.

— Сейф, — напомнила я.

Орин достал маленький ключ.

— Там старые договоры и печати комплекса.

— Открывайте при мне.

Он замер.

Всего на мгновение.

Потом подошел.

Замок не использовали давно. Механизм заедал, и Орину пришлось дважды повернуть ключ.

Внутри лежали три стопки документов, две коробки с печатями и старый мешочек с мелкой монетой.

Я не стала ничего доставать.

— Завтра составим опись.

— В этом нет необходимости. Последняя опись имеется.

— Четырехлетняя?

— Содержимое не менялось.

— Тогда сравнение займет немного времени.

Он посмотрел на меня.

— Разумеется.

Орин ушел после наступления темноты.

Селма принесла ужин: густую похлебку, хлеб, сыр и печеные корнеплоды.

Я ела за рабочим столом.

— Так книги испачкаете, — сказала она.

— Не испачкаю.

— Все так говорят до первого пятна жира.

Она без спроса подложила под тарелку деревянную доску.

— Орин вам не нравится? — спросила я.

Селма поставила кувшин.

— Он умеет считать.

— Это не ответ.

— Другого не будет, пока вы не поживете здесь хотя бы неделю.

— Вы всем новым хозяевам выдаете доверие по сроку проживания?

— Новых хозяев у нас не было.

— Я тоже не хозяйка.

— Пока нет.

Я подняла взгляд.

— Что значит «пока»?

Селма пожала плечами.

— Вы приехали с рабочим ящиком.

— И?

— Чиновники приезжают с секретарем.