— Это следующий вопрос.

Я посмотрела на него.

— Почему не сразу?

— Потому что печать доказывает подделку распоряжения. Но формально комиссия должна отдельно установить, не давали ли вы тот же приказ иным способом.

Я уставилась.

— Серьезно?

— Лиада.

— Я не подписала документ, который был главным основанием подозрения.

— Да.

— И теперь кто-то может сказать, что я устно приказала то же самое?

— Может.

— Есть свидетель?

— Нет.

— Запись?

— Нет.

— Мой технический приказ во время аварии был обратным.

— Да.

— Тогда что еще им нужно?

Лаван спокойно выдержал мой взгляд.

— Не им. Процедуре.

Я выдохнула.

— Ненавижу процедуры.

— До тех пор, пока та же процедура не защищает вас от человека, который хочет посадить Малвена только по связям его компаний.

Это сработало.

Я замолчала.

— Хорошо.

— Но после такого заключения, — продолжил Лаван, — оснований сохранять первоначальное подозрение почти не остается. Особенно с учетом неисправного измерительного механизма и показаний Анстера.

— «Почти» мне не нравится.

— До вечера потерпите.

Тарен ждал у выхода.

Не у двери архива.

Ниже, возле каменной лестницы.

Он не стал спрашивать сразу.

Посмотрел на мое лицо.

— Подтвердили?

— Да.

Его плечи едва заметно опустились.

— Полностью?

— Матрица из нижней комнаты сделана с архивного мастер-оттиска. На распоряжении либо она, либо другая матрица, созданная с того же образца.

Тарен закрыл глаза.

Всего на секунду.

— Значит, ты не подписывала.

— Я и раньше это знала.

— Я знаю.

Он произнес именно так.

Не «теперь верю».

Не «оказалось, ты была права».

— Что еще? — спросил он.

Я рассказала о повреждениях архивного образца.

О деформированной линии.

О маленькой вмятине, которую гравировщик перенес в металл.

Тарен слушал.

Потом сказал:

— Тогда доступ к архиву становится ключевым.

— Уже запросили владельцев К-17.

— Ответ пришел.

Я замерла.

— Когда?

— Полчаса назад.

— И?

Он протянул мне папку.

Я не взяла.

— Говори.

— Компания «Канцелярские и защитные системы Кавен» на момент трех последних обслуживаний архивного хранилища принадлежала торговому дому «Кавен и сыновья».

— А он?

— Шестьдесят два процента долей находились у холдинга «Тарс и Кавен».

Я медленно выдохнула.

— Малвен.

— Его семья и партнер Кавен.

— Лично он управлял компанией?

— Не доказано.

— Кто директор?

— Ремар Кавен. Дальний родственник его делового партнера.

— Связь с «Северным расчетным домом»?

— Один холдинг.

— С Койсом?

— Пока ищем.

Тарен открыл папку.

— Но есть кое-что еще.

Там находился список работников К-17, допускавшихся к нотариальному архиву.

За пять недель до моей аварии хранилище обслуживали трое.

Двое обычных мастеров.