— А если комиссия потребует больше? — спросила я.
Лаван посмотрел на меня.
— Тогда возражаем.
— Малвен скажет, что мы скрываем нестабильность.
— Пусть.
— Совет может остановить срок.
— Может.
— И тогда Право восстановления пропадет.
— Может.
Мне не нравилось, как часто сегодня звучало это слово.
— Значит, нам нужен такой тест, который даст комиссии достаточно и не полезет в глубокую систему.
Равен развернул чистый лист.
— Можно проверить независимые контуры отдельно.
Шестую Чашу.
Первую.
Прачечную.
Тепличную ветвь.
— А Пятая?
— Только пассивные показатели.
— Седьмая?
— Вообще без запуска.
— Центральный коллектор?
— Не трогаем.
Тивар кивнул.
— Так безопасно.
Лаван посмотрел на меня.
— Если комиссия примет.
— А если нет?
— Тогда спор будет уже не техническим.
Я поняла.
Суд над Норреном.
Именно так это начинало выглядеть.
Не один большой зал с судьей.
Несколько Палат, каждая со своим интересом.
Малвен, которому выгодно доказать нестабильность.
Я, которой нужно сохранить непрерывность работы.
Корона, которая после двадцати шести погибших не могла позволить себе еще одну ошибку.
И старые механизмы под горой, которые будто специально выбирали худшее время для отказа.
— Готовим документы так, будто нас будут обвинять в каждой потраченной монете и каждом открытом клапане, — сказала я.
Мира взяла чистую книгу.
— То есть как обычно?
— Да.
К вечеру в Норрен пришел еще один ответ из столицы.
На этот раз о Савире Кесте.
Специалисте компании К-17, который имел доступ к архивному мастер-оттиску моей печати за пять недель до аварии.
Он не исчез.
По крайней мере, не сразу.
После увольнения Кест получил крупную выплату от частного подрядчика.
Название компании мне уже было знакомо.
«Кельварское снабжение».
Той самой, через которую проходила семьдесят третья партия измерительных приборов.
Я поставила два документа рядом.
— Значит, человек с доступом к моей печати получил деньги от компании, связанной с приборами.
Тарен стоял у окна.
— Да.
— Когда?
— Через три дня после увольнения.
— За что?
— В назначении платежа указана консультационная работа.
— Какая?
— Не описано.
— Размер?
Тарен назвал.
Я подняла глаза.
— Это не консультация.
— Очень дорогая консультация.
— Сколько он обычно зарабатывал?
— Примерно одну двадцатую этой суммы за месяц.
— После выплаты?
— Купил билет на южный речной маршрут.
— И дальше?
— След теряется.
— Жив?
— Не знаем.
— Опять.
Тарен положил рядом третий лист.
— Зато нашли директора «Кельварского снабжения».
Им оказался человек, входивший в совет нескольких компаний холдинга «Тарс и Кавен».
Не Малвен.
Снова не Малвен.
Ремар Кавен.
Тот самый управляющий, чья фирма обслуживала нотариальный архив.