— Еще чай.

— Только чай?

В его голосе не было насмешки.

Я смотрела на него.

— Не знаю.

Тарен медленно снял плащ.

— Хорошо.

Селма уже ушла спать.

Мира тоже.

Я сама принесла чайник с маленькой печи.

Мы сели не за рабочий стол.

За небольшой круглый стол возле окна.

Так мы почти никогда не делали.

В доме в столице ужины, разговоры и работа имели свои комнаты.

Здесь все оказалось меньше.

Проще.

— Ты понимаешь, что я не возвращаюсь? — спросила я.

— Да.

— И сегодняшний вечер ничего не меняет в этом решении.

— Да.

— И я все еще не простила тебя полностью.

— Я знаю.

— Тогда почему ты выглядишь довольным?

Тарен посмотрел на чашку.

— Потому что ты попросила остаться.

Я не знала, что сказать.

Он продолжил:

— Не хочу требовать больше, чем ты сама даешь.

— Очень разумно.

— Мне можно хотя бы иногда быть разумным?

— Иногда.

Несколько минут мы пили чай.

Потом говорили о чем-то совсем неважном.

О том, что Гарон обещал привезти весной лучший текстиль с запада.

О том, что Лисан хочет красную крышу для своей мастерской, а Селма считает это безвкусицей.

О том, как Мира уже нашла требования к экзамену и теперь ходит по дому с учебником расчетного права.

Я не заметила, в какой момент разговор закончился.

Просто наступила тишина.

Тарен сидел напротив.

Между нами оставалось расстояние стола.

Я встала первой.

Он тоже.

— Уже поздно, — сказала я.

— Да.

Никто не двигался.

Я посмотрела на его лицо.

Три года брака учили меня видеть мелочи.

Напряжение в плечах.

То, как он держал руки вдоль тела, будто специально не хотел случайно коснуться.

Взгляд, который один раз остановился на моих губах и сразу вернулся к глазам.

Тарен ничего не делал.

Не просил.

Не приближался.

И внезапно это стало почти невыносимо.

— Ты всегда теперь будешь ждать разрешения? — спросила я.

Он осторожно ответил:

— Когда речь о тебе — постараюсь.

— Даже если оно очевидно?

— Особенно если мне только кажется, что очевидно.

Это было настолько в его новой манере, что я едва не рассмеялась.

Вместо этого подошла сама.

Остановилась перед ним.

Тарен не шевельнулся.

— Лиада.

— Что?

— Я не хочу ошибиться.

— Тогда не решай.

— Спроси?

— Спроси.

Он смотрел на меня.

— Можно тебя поцеловать?

Я могла сказать да.

Но в этот момент поняла, что даже это слишком похоже на выдачу разрешения человеку, который потом сделает действие.

Я подняла руку.

Коснулась его лица.

И поцеловала сама.

Тарен замер только на первое мгновение.

Потом осторожно положил ладонь мне на талию.

Не притянул.

Просто коснулся.

Я сама сократила последнее расстояние.

Поцелуй оказался совсем не таким, как я боялась.

Не возвращением домой.

Не подтверждением, что все забыто.