Инженер проверил список.

— Два мастера Первой линии.

Я посмотрела на Равена.

— Там не должно было быть людей.

— Они были у наружного привода. Возможно, пар отрезал выход.

Вот почему Тарен задержался.

Не ради клапана.

Ради людей.

Через минуту они появились во дворе.

Первым мастер.

Вторым другой.

Тарен шел последним.

Даже из окна я увидела, что что-то не так.

Он не был ранен.

Но двигался слишком медленно.

Я пошла к двери.

Равен остановил:

— Вы остаетесь на посту.

Правильно.

Я ненавидела его за это ровно одну секунду.

Потом вернулась к столу.

Через две минуты Тарена привели внутрь.

Он сел сам.

Лицо было слишком бледным.

Кожа на шее и руках, наоборот, покраснела.

Врач комиссии уже стоял рядом.

— Сколько держали защиту? — спросил он.

— Две минуты.

Один из спасенных мастеров сказал:

— Больше.

Тарен посмотрел на него.

— Немного.

— Сколько? — повторил врач.

Мастер ответил:

— Паром закрыло проход. Герцог держал экран, пока мы не прошли. Потом еще секунд тридцать на выходе.

Равен холодно произнес:

— Я дал предел две минуты.

Тарен не спорил.

— Да.

— Почему превысили?

— Потому что люди находились внутри.

— Почему они находились внутри?

Лисан ответил:

— Моя ошибка. Я думал, они вышли после первой ступени закрытия.

— Не ошибка, — сказал один из мастеров. — Я вернулся за вторым рычагом сам. Услышал, что привод заедает.

Лисан повернулся к нему.

— Я тебя просил?

— Нет.

— Тогда не называй моей ошибкой свою глупость.

Врач поднял руку.

— Потом разберетесь. Герцог, пульс.

Тарен протянул руку.

Пальцы дрожали.

Не сильно.

Я видела.

Врач тоже.

— Сердце?

— Часто.

— Боль?

— Нет.

— Ориентация тепла?

Тарен нахмурился.

— Что?

— Закройте глаза. С какой стороны горячая центральная линия?

Он закрыл.

Повернул голову.

Сначала вправо.

Потом влево.

Открыл глаза.

— Не чувствую точно.

Врач выдохнул.

— Все. Никакой силы до моего разрешения.

— У нас авария.

— Именно поэтому я не хочу, чтобы огненный дракон с нарушенной тепловой ориентацией создавал защиту в неправильную сторону.

Тарен сжал челюсть.

— Я могу работать физически.

— В верхних помещениях. Не в горячей зоне.

— Превратиться смогу.

— Нет.

Я подошла только теперь, когда Равен позволил мне отойти от стола на минуту.

— Почему нет? — спросила я.

Врач ответил:

— При таком перегреве трансформация может сорваться или усилить аритмию. До восстановления он остается человеком.

Тарен посмотрел на меня.

Я не сказала «я предупреждала».

Это было бы и жестоко, и несправедливо.

Он вышел за предел только потому, что двое людей оказались отрезаны паром.

— Они вышли, — сказала я.

— Да.

— Значит, сделал то, что должен был в той ситуации.

Тарен явно ожидал другого.