Тивар сказал:

— Недолго.

— Насколько?

— Если шестой останется наполовину, час. Возможно полтора.

— «Возможно» не помогает.

— У меня нет другой цифры.

Я держала пальцы на контрольной пластине.

Тепло стало таким сильным, что даже через вынесенный металлический язык чувствовалась боль.

— Поток снова смещается.

— Куда? — спросил Равен.

— В Пятую. И ниже.

— Седьмая?

— Тоже.

Инженер посмотрел на прибор.

— Подтверждаю. Пятая плюс шесть процентов давления за последние десять минут.

— Температура?

— Растет.

— Седьмая?

— Давление выше безопасного технического, но пока ниже аварийного.

Тивар сказал:

— Если Пятая снова перегреется, ее облицовка уже повреждена. Второго сброса бассейн не выдержит.

— Она пустая от людей, — сказал Ворн.

— Да, но разрушение может открыть поток в нижний служебный корпус.

— Он эвакуирован.

— Тогда потеряем имущество.

Я посмотрела на него.

— Имущество сегодня вторично.

Тивар кивнул.

— Тогда можно использовать Пятую как дополнительный открытый сброс.

Равен возразил:

— Нет. У Пятой скрытый байпас связан с резервом. Мы не знаем, как изменение ее положения повлияет на нижний коллектор.

— Значит, оставляем технический минимум.

— Да.

Каждый вариант закрывался один за другим.

Не потому, что кто-то был глуп.

Потому что систему готовили именно для этого.

Лишить нас аварийных путей.

Оставить несколько плохих решений.

И заставить комиссию самой признать Норрен опасным.

Малвен сидел под охраной наверху.

Вейр — отдельно.

Кавен еще не был здесь.

Но их присутствие уже ничего не меняло.

Даже если бы все виновные одновременно решили покаяться, ни один из них не мог приказом открыть забитую глухой солью трубу.

После полуночи я начала ошибаться в ощущениях.

Первый раз — на Пятой линии.

Сказала, что температура снижается.

Инженер проверил прибор.

Она росла.

Я коснулась пластины еще раз.

Ничего не поняла.

Тепло расплывалось.

Не направление.

Просто жар.

— Стоп, — сказал Равен.

— Подожди.

Я сняла тонкую перчатку.

— Нет.

— Мне нужно проверить напрямую.

— У вас уже была потеря чувствительности.

— Сейчас вернулась.

— Именно поэтому можете не заметить ожог.

Я посмотрела на прибор.

Показания двух датчиков расходились.

Один показывал рост.

Второй почти стабильность.

— Если неисправен один прибор, мне нужно понять поток.

Равен сжал губы.

— Один короткий контакт. Не больше трех секунд.

Я кивнула.

Подошла к каменной панели, за которой проходила Пятая линия.

Ладонь легла на поверхность.

Раз.

Два.

На третьей секунде боль стала острой.

Но я уже почувствовала.

Горячая вода шла не в Чашу.

Она возвращалась по скрытой резервной ветви.

— Назад в коллектор, — сказала я и отдернула руку.