Кожа покраснела сразу.
— Черт.
Равен схватил холодную ткань.
— Я предупреждал.
— Я уложилась в три секунды.
— Это не делает камень холоднее.
Врач подошел.
— Руку.
— Сначала запишите: нижняя ветвь Пятой дает обратный поток в центральный резерв. Второй датчик, вероятно, стоит до развилки и поэтому показывает стабильность.
Инженер проверил схему.
— Возможно.
— Проверить механически.
Лисан уже отправлял мастера.
Врач взял мою ладонь.
— Поверхностный ожог.
— Работать могу.
— Термочувством — только через контрольные пластины и очень коротко.
— Мне и так запрещали.
— Теперь запрещаю еще убедительнее.
Правая ладонь горела.
Я перенесла работу на левую.
Через пятнадцать минут начала неметь и она.
Не от ожога.
От перегрузки.
В голове появился высокий тонкий звон.
Знакомый.
Плохой.
Я села.
Тарен подошел.
— Что?
— Ничего.
— Лиада.
— Звон в ушах.
— Врач.
— Уже видел ладонь.
— Я не про ладонь.
Он позвал сам.
На этот раз я не спорила.
Врач проверил глаза, пульс, дал воду.
— Сколько раз использовали чувствительность за последний час?
Я попыталась посчитать.
— Не знаю.
— Плохой ответ.
— Много.
— Еще хуже.
Он повернулся к Равену.
— Снимаю ее с постоянного контроля.
— Нет.
Оба посмотрели на меня.
— Я нужна, когда приборы расходятся.
— Тогда только по вызову, — сказал врач. — Никаких постоянных касаний. Организм уже перегружен. Если продолжите, потеряете чувствительность полностью на несколько часов или упадете.
— Несколько часов сейчас очень много.
— Именно поэтому сохраните способность на тот момент, когда она действительно понадобится.
Мне хотелось спорить.
Я посмотрела на Тарена.
Он ничего не говорил.
И правильно.
Решение было между мной, врачом и техническим руководителем.
Равен сказал:
— Согласен. С этого момента Лиада проверяет только спорные участки по моему прямому запросу.
Я медленно кивнула.
— Хорошо.
— И обе ладони закрыть.
Врач начал перевязку.
Тарен сел напротив.
Его собственные руки тоже были забинтованы в нескольких местах.
Я посмотрела.
Он заметил.
— Красивое семейное занятие.
— Не смешно.
— Немного.
— Ты еще не восстановился.
— Знаю.
— Сердце?
— Лучше.
— Тепловая ориентация?
Он посмотрел в сторону центральной трубы.
— Частично вернулась. Недостаточно для работы.
— Хорошо.
— Почему хорошо?
— Потому что ты не притворяешься.
Тарен улыбнулся.
— Ты тоже могла бы попробовать.
— В чем?
Он показал глазами на перевязанные ладони.
Я помолчала.
— Справедливо.
Врач фыркнул.
— Приятно видеть, как супруги поддерживают друг друга, пока оба игнорируют инструкции.
— Мы исправляемся, — сказал Тарен.
— Хотелось бы быстрее.
В час тридцать потеряли первый аварийный выход.