— Нет. Названия разные.

Она разложила копии.

«Северная топливная компания».

«Горный огонь».

«Тарская складская палата».

«Вельтарское зимнее снабжение».

Четыре названия.

Сначала мне стало немного легче.

Потом я увидела печати посредника.

На трех договорах стоял один и тот же знак расчетной палаты.

— Эти компании связаны?

— Не знаю.

— Узнаем позже. Сейчас важнее сроки.

Мы начали раскладывать договоры по датам.

Часть заканчивалась через год.

Некоторые — через два.

Пять были продлены совсем недавно.

И только два истекали в текущем месяце.

Дом Эсмы Толь с теплицей.

И небольшая столярная мастерская на южной дороге.

— Значит, начинаем с двух.

Мира посмотрела на меня.

— А остальные?

— Не буду предлагать людям разориться ради моей концессии.

— Можно договориться с поставщиком.

— Можно. Но сначала нужно понять, зачем ему отпускать клиента.

Я снова взяла контракт кузнеца.

Сам огненный камень не был плохим топливом.

Он занимал мало места, долго отдавал тепло и спасал поселения, где древесины не хватало. В некоторых горных районах без него невозможно было пережить зиму.

Проблема была не в камне.

В условиях.

И в том, что жители бывшей термальной долины почему-то оказались связаны ими крепче других.

— Сколько Норрен покупает огненного камня за год?

— Весь?

— Деревня, мастерские, гостевые дома, теплицы. Все.

Мира задумалась.

— Придется собирать по отдельным книгам.

— Соберите.

— Сегодня?

— Нет. Сначала идем к Эсме.

Она посмотрела на окно.

Снаружи шел мокрый снег.

— Пешком?

— Ее теплица в получасе.

— В двадцати минутах, если не тащить с собой три книги.

— Возьмем одну.

— Уже лучше.

Эсма Толь встретила нас с ножом в руке.

Я остановилась на пороге.

Она посмотрела на нож, потом на меня.

— Капусту резала.

— Я ничего не сказала.

— По лицу видно.

— Мое лицо сегодня уже обвиняли в чрезмерной официальности.

— Значит, у него насыщенная жизнь.

Она отложила нож и впустила нас.

Дом был небольшим, зато за ним начиналась длинная каменная теплица. Стеклянная крыша над ней сохранилась не полностью. Несколько секций закрывали деревянные щиты, между которыми пробивался холодный свет.

Внутри пахло влажной землей.

Ряды зимней зелени занимали только треть помещения. Остальная часть пустовала.

В дальнем углу стояла печь.

Рядом — железный ящик с огненным камнем.

— Сколько уходит за неделю? — спросила я.

Эсма назвала количество.

— В сильный мороз?

— Почти вдвое больше.

— До закрытия источников?

Она посмотрела на меня.

— Мне было семнадцать.

— Помните?

— Здесь росли овощи всю зиму. Во второй теплице тоже. Третья принадлежала моему дяде.

— Сейчас вторая не используется?