Мира медленно села.

— Значит, он владеет нашими долгами.

— Его структура, — поправила я. — Не обязательно он лично управляет каждым требованием.

Тарен кивнул.

— Но крупные покупки долгов региона должны попадать в сводные отчеты холдинга.

— Почему топливная компания скупала задолженность заброшенного термального комплекса?

— Можно объяснить инвестициями.

— В имущество, которое ничего не стоило?

— Они могли рассчитывать на будущую ликвидацию.

— Ее не было одиннадцать лет.

— Или на восстановление.

Вот это было интереснее.

Если кто-то предполагал, что Норрен однажды снова заработает, старые долги превращались в рычаг.

Лиада получает концессию.

Комплекс начинает приносить деньги.

Кредитор предъявляет накопленные требования.

И значительная часть нового дохода уходит компании, связанной с главным поставщиком конкурирующего топлива.

— Мы должны знать условия переуступки, — сказала я.

— Уже запросил.

Я посмотрела на него.

— Когда?

— Утром.

— Почему не сказал?

Тарен замер.

Всего на секунду.

Но я увидела.

— Потому что не считал это важным до того, как увидел вашу сумму, — ответил он.

— Теперь считаешь?

— Да.

— Тогда дальше сообщай о запросах, касающихся Норрена, до получения ответа.

— Даже если это пустая проверка?

— Да.

Он помолчал.

— Хорошо.

Мира переводила взгляд с него на меня с почти неприличным интересом.

Я закрыла книгу.

— Что по другим компаниям?

Тарен положил рядом новую таблицу.

Три из четырех поставщиков огненного камня действительно находились в прямой или косвенной зависимости от структур Малвена.

Четвертый закупал у них большую часть топлива.

Но самым неприятным оказалось другое.

«Северный расчетный дом» выкупал долги не только комплекса.

Он покупал задолженность отдельных жителей Норрена.

Кузнеца.

Владельца двух пастбищ.

Семьи, державшей сушильню трав.

И Орина Хальта.

Я задержала палец на его имени.

— Сколько?

Тарен назвал сумму.

Я перечитала.

— Откуда у него такой долг?

— Изначально небольшой заем под дом и участок. Потом проценты. После переуступки размер вырос.

— Когда расчетный дом получил требование?

— Семь лет назад.

— Платежи?

— Первые четыре года регулярные. Потом странно.

Он показал строки.

Орин должен был платить каждый квартал.

Последние три года он внес только две небольшие суммы.

При этом ни штрафа, ни требования продать имущество не последовало.

Напротив.

Компания дважды предоставила ему официальную отсрочку.

— За что?

— В документах указано «по соглашению сторон».

— Соглашение есть?

— Не в открытом реестре.

Я откинулась на спинку стула.

Орин управлял остатками Норрена.

Знал о наших работах.

Видел счета.

Имел доступ к старому архиву.