— Другие могут попробовать то же самое.

Вот тогда масштаб стал понятнее.

Малвен терял не одну теплицу.

Не одну деревню.

Норрен мог стать примером.

И если пример оказывался прибыльным, зависимость некоторых областей от огненного камня переставала выглядеть неизбежной.

— Это все еще не доказательство старой диверсии, — сказала я.

— Нет.

— Но уже объясняет нынешнее давление.

— Да.

— Хорошо.

Тарен посмотрел на меня.

— Что хорошо?

— Что мы наконец можем разделить две вещи. То, что произошло одиннадцать лет назад, пока расследуем. То, что происходит сейчас, уже видно.

Он кивнул.

— Палата действует законно.

— Пока.

— И очень быстро.

— Именно.

Тарен помолчал.

— Есть еще одна проблема.

— Какая?

— Внеочередное рассмотрение назначили через четыре дня.

— Здесь?

— Да.

— Кто председатель?

— Пока не назначен.

— Значит, готовимся.

— Малвен тоже имеет право прислать представителя.

— Пусть присылает.

Тарен посмотрел в окно.

— Думаю, он не пришлет.

— Почему?

— Потому что теперь Норрен достаточно важен, чтобы приехать самому.

Он оказался прав.

Малвен Тарс приехал на следующий вечер.

Без длинной свиты.

Без гербовых флагов.

Без демонстративной охраны.

Два экипажа, шестеро сопровождающих и один секретарь.

Если не знать, кто приехал, можно было решить, что это обычный богатый чиновник в дороге.

Я стояла возле гостевого дома, когда первый экипаж остановился на площадке.

Мы как раз проверяли третью комнату.

Селма все-таки заказала более мягкие матрасы.

И была этим настолько довольна, что даже не скрывала.

— Признайте, — говорила она, — человек после перевала скажет спасибо.

— Если проснется.

— Вот именно.

Тогда со стороны дороги послышались колеса.

Лисан, работавший у ворот, первым увидел знак на дверце.

Пламя внутри черного каменного круга.

Палата огненного камня.

Селма перестала улыбаться.

Экипаж остановился.

Дверца открылась.

Малвен Тарс спустился сам.

Я видела его в столице несколько раз, но там он всегда находился среди министров, купцов и дворян.

Здесь он казался почти неуместным.

Пятьдесят четыре года.

Серебро в темных волосах.

Хороший дорожный плащ без лишней вышивки.

Спокойное лицо человека, привыкшего к тому, что прежде чем он заговорит, окружающие уже знают цену его времени.

Он посмотрел сначала на гостевой дом.

Потом на рабочих.

На пар, поднимавшийся над нижней частью комплекса.

И только после этого на меня.

— Госпожа Орваль.

— Господин Тарс.

Он подошел.

— Надеюсь, мой приезд не создал неудобств.

— У нас три готовые комнаты. Одну уже занимает член королевской комиссии.

— Тогда мне хватит второй.

— Остальные ваши люди разместятся в служебном корпусе.