Данилин позабыв о всех служебных невзгодах и надобностях, заинтересованно слушал своего бывшего заместителя и поощрял его уточняющими вопросами. А Талгат Расулович упоённо вещал, выстраивая логическую цепочку и развенчивая моё бахвальство. Теперь, когда начальник отделения с Ахмедханова переводил глаза на меня, я успевал в них увидеть растущую недоброжелательность. Но поскольку Алексей Константинович пока еще не определился, как со мной обойтись, я спокойно давил седалищем свой стул. И молчал, с интересом разглядывая своих сослуживцев. Среди которых не было никого, кто остался бы равнодушным к происходящему. Понимая, что наступил момент истины, я старался не пропустить ни одной проявленной эмоции и правильно понять, чем она продиктована.

Сочувствующих было почти треть. Кто-то даже, включая стоявшего Олега, смотрел на меня с весёлым одобрением. А Алдарова даже не скрывала своего разнузданного веселья и почему-то никого, в том числе, и Данилина не опасалась.

Лидия Андреевна по своему обыкновению мне не просто сочувствовала, а сострадала. Это сострадание к непутёвому подчинённому легко читалось на её лице без микроскопа и очков.

Но главными солирующими бенефициарами, безусловно были Шишко и Ахмедханов. Они окончательно отвязались и были готовы к любым издержкам. Вплоть до внеочередных суточных дежурств. И в этой связи наперебой грузили Данилина подробностями и обстоятельствами, характеризующими мою подлую, и насквозь лживую личность. С живым энтузиазмом выводя меня на чистую воду, слов они не выбирали.

— Ты чего молчишь, Корнеев? — видимо посчитав, что получил от Ахмедханова и Шишко достаточно информации, наш следственный предводитель обратился ко мне.

Я неопределённо пожал плечами, показывая, что комментировать инсинуации городских сумасшедших желанием не пылаю и с достоинством поднялся.

— А что тут скажешь, товарищ майор? — еще раз шевельнул я плечами и сочувственно, как тяжело больным людям, поочерёдно улыбнулся Ахмедханову и его толстожопой соратнице. — Мадам Шишко и ваш бывший зам опять всё перепутали! — с удовлетворением заметил я, какие возмущенные лица начали корчить мои недруги.

— Да что же это такое, товарищи! — непредвиденным никем басом взревела массивная Шишко, — Все же слышали, как этот бессовестный подонок хвалился! Чего вы молчите⁈ — она, одного за другим начала призывать коллег к моему коллективному разоблачению и линчеванию. — Он же это специально! Он же с умыслом мне нервную систему подрывает!

Но народ традиционно сидел в окопе и красил губы. Разумно предпочитая быть халявным зрителем, а не бойцовым клоуном. Тем более, что умных людей здесь хватало и меня они худо-бедно, но уже знали. И потому по призыву вздорной бабы на бруствер не вылезли.