После этих слов мне очень захотелось встретиться с неведомым мне Красновым. Где-нибудь в тёмном и укромном месте. В дремучем лесу, например. Желательно без свидетелей. И непременно, чтобы он там был крепко привязан к дереву…

— И ты всё же ознакомься с материалами! — выудив из ящика новую сигаретную пачку, цинично посоветовал мне мой отец-командир, — Изучи их внимательно! Глядишь, может, и вправду, что-нибудь придумаешь.

В его насквозь формальный оптимизм, с которым он не поленился подбодрить меня, я не поверил. Поскольку лично сам Данилин при любом исходе останется за скобками данной ситуации. Да, по башке получат все. Начиная с меня убогого, и заканчивая начальником областного следственного Управления. Разумеется, включая всех причастных кировчан. А вот Алексей Константинович никаких потерь не понесёт. И не получив даже общественного порицания, останется невозмутимо курить в сторонке. Потому что никакого касательства он к этой цыганской истории не имеет. Даже косвенного. Именно отсюда и его нынешнее спокойствие. Такое безмятежное, что он вот-вот сейчас начнёт зевать.

А я, в отличие от него, снова буду выставлен крайним на этом празднике жизни. На всеобщее обозрение и для массовой потехи для всех уродов, склонных к извращениям и садизму. В качестве штатного мальчика для битья и содомии. И ровно поэтому мой комсомольский анус сейчас беспокойно зудит и дымится. Вполне обоснованно пребывая в предвкушении неизбежных репрессий. Вот же суки, эти цыгане и мои начальники!

Мой мудрый руководитель развлекался, пуская к потолку сизые кольца, а моё естество наполнялось жгучей пролетарской ненавистью. Мне тоже захотелось написать нецензурную коллективную жалобу в какой-нибудь местный оккупационный листок. Жаль, что не смогу на время раздвоиться…

А вот хрен вам, ребята! Прежде, чем бросить меня под танк, вы мне сначала извольте пряников в кулёк отсыпать! Хотя бы черствых и хотя бы не шибко много. Знаю, что несвойственно для милицейского начальства проявлять заботу о брошенной на штурм пехоте. Но в любом случае, и как верно выразился присутствующий здесь товарищ Данилин, попытаться-то можно!

— Хорошо, Алексей Константинович, я выполню это указание! Но только из уважения лично к вам! — нагнал я на свою постную физиономию дополнительной скорби, — Быть может, и не уйду я на больничный! Хоть и чувствую, что нездоров, но я всё же как-то попытаюсь справиться со своим недомоганием. Соберу, как говорится, всю свою комсомольскую волю в кулак и мужественно сосредоточусь на вашей просьбе! Во всяком случае, я постараюсь попытаться!