В чем-то начальник был прав. Знамо дело, что изъятые у меня уголовные дела он в наряд не спишет. Он их распределит по другим следователям нашего отделения. К величайшему их неудовольствию.

— Хочу, товарищ майор! И даже не стыжусь этого! — мягко согласился я с его упрёком, — Но я же не все девять дел прошу у меня забрать, а только четыре! — мигом умерил я свои аппетиты. Понимая, что и без того перегнул палку, — В противном случае, боюсь, что ничего у меня не получится, придется мне обратиться за амбулаторным лечением! — проявил я твёрдость, не желая демпинговать. — Или слечь в стационар!

Майор Данилин попытался меня деморализовать, придавив своим фирменным суровым взглядом, но у него из этого ничего не вышло. Покерфейс на своей физиономии я удержал и честных глаз в сторону не отвёл. Коллег мне было жалко, но себя было еще жальчее. Не просто так мне этих цыган подсунули и еще неизвестно, сколько эта сто пятьдесят четвёртая крови у меня выпьет.

— Ладно, черт с тобой! — в общем-то вполне ожидаемо спасовал начальник, — Завтра утром неси дела, у которых сроки меньше других съедены. Но только четыре и не больше! — оставил он за собой последнее начальственное слово. — И к утру, чтобы ты это дело изучил, и предварительный план своих действий составил! Ты понял меня, Корнеев?

Как и полагается руководителю следственного подразделения, пребывающему в звании старшего офицера, Алексей Константинович завершил этот непростой разговор на подобающей начальнику ноте.

— Мне еще надо по своим старым делам двух свидетелей допросить. Я их на завтра повестками вызвал, но в свете новых обстоятельств и ваших указаний, лучше бы времени не терять и допросить их сегодня, — решил я по максимуму использовать ситуацию, — Разрешите сегодня на вечерней оперативке отсутствовать?

Посчитав, что и без того потратил на меня много времени и слов, майор молча от меня отмахнулся. Поняв его жест так, как мне было удобнее, я покинул неприветливый кабинет.

Разумеется, никаких свидетелей допрашивать сегодня я не собирался. А собирался я пораньше вернуться домой и, по возможности успев поужинать, вместе с Паной отбыть в школу. Дабы испить там горькую чашу позора, приготовленную мне милостью моей урюпинской племянницы.

Прежде чем зайти к себе, я, как и обещал, посетил кабинет Лиды. Во-первых, действительно обещал ей зайти, а во-вторых, пока шагал по коридору, в моей голове утвердился умысел немного припахать добрую ко мне начальницу.

— Вот, смотри, из-за чего весь сыр-бор! — положил я перед ненаглядной обложку с коммерческими прегрешениями советской цыганщины. — Мне из области передали и со всем старанием расследовать поручили. Прекращать нельзя, Данилин говорит, чтобы обязательно до суда довёл! И да, всех четверых барыг прокурор на десять суток арестовал, но пять из этих десяти уже прошли.