Бумага на имя прокурора района содержала жалобу на недобросовестных милиционеров, которые укрыли грабёж, совершенный в отношении гражданина Фесенко Василия Федоровича. В результате чего, никаких мер по розыску отнятого у него аванса в сумме пятидесяти рублей, никто не принимает. И, соответственно, возвращать в бюджет семьи Фесенко этих денег, тоже никто не собирается. В верхнем углу жалобы, кроме данных заявительницы, был указан адрес, полностью совпадающий с адресом самого Фесенко. Но фамилия жалобщицы была иная. Мысина Т.С., именно так назвалась она в своей кляузе.

— Кто это такая, ты знаешь? — задал я Стасу вопрос, который не мог не задать.

— Не знаю! — потянулся Гриненко к тарелке с остатками колбасы и сыра, — Но думаю, что это его тёща. Мне терпила сказал, что с ним, кроме жены и двух детей тёща проживает.

— Что он тебе еще сказал? — налил я в два бокала заварки и кипятка, — Не верю я, что сиженного урку вот так взяли и на бабки опустили. Ты поспрашивал его как следует?

— Спрашивал! — без энтузиазма ответил жующий опер, — Крутит он. Я тоже не верю, что не знает, кто его обул. Но ты сказал, не давить на него, я и не стал.

Большего я от сегодняшнего дня и не ожидал. Самое главное, мне теперь было понятно, по какой причине прокурорские зацепились за стасовский отказной.

Дело оставалось за малым. Найти или придумать повод, используя который, можно было бы взять гражданина Фесенко за яйца. И убедить пока еще неизвестную Мысину Т.С. не лезть в дела Васи Фесенко. Даже, если предположение Станислава, что она приходится последнему тещей, окажется верным. Меня смущало лишь одно обстоятельство. Гражданка Мысина Т.С. настоятельно утверждала в своей жалобе, что никаких бумаг Фесенко, после посещения его милиционером в больнице, он не подписывал.

— То, что он твоей крови не жаждет, это хорошо! — рассуждал я вслух, — А вот то, что в этом деле имеется неизвестная и покамест, никем неконтролируемая баба, это плохо!

— Придется тебе с этим Фесенко еще раз встречаться, — обрадовал я опера, доедающего то, что я совсем недавно простодушно считал своим утренним завтраком, — Но сначала ты сразу после утреннего совещания в своем отделении поедешь в информцентр УВД. И вытащишь оттуда всё, что на этого Фесенко есть! А заодно и гражданина Барсукова Виктора там же проверишь по учетам! Понял?

— Понял, — грустно вздохнул Станислав, с сожалением оглядев пустую тарелку.

— Лизавета! — громко позвал я урюпчанку.

Та всё никак не могла оторваться от горы тряпок, которые она, разложив на полу и кровати, непрерывно перебирала и примеряла.