Бывший сиделец, а ныне полноправный советский гегемон Фесенко продолжил приготовление к дымопусканию, вытащив из кармана еще и спички. Меня слегка удивила его такая самоуверенная наглость. Хочешь, не хочешь, а настала пора расставить акценты в наших с Васей взаимоотношениях.

Подождав, когда мимо машины пройдет компания пролетариев, я, почти без замаха дном правого кулака заехал курильщику по лбу. Поскольку бил я, находясь от клиента сбоку, то и удар получился не в полную силу. Однако Васе на первое время хватило и этого. Пока недавно ограбленный сиделец вращал глазами, приходя в себя, я успел заметить, что кроме трёх наколотых перстней на фалангах, в его руках ничего уже не было. Вряд ли Василий осознанно передумал курить. Вероятнее всего, встретившись своим мыслительным аппаратом с моим кулаком, он просто не удержал в своих пролетарских руках вредоносные атрибуты. А это значит, что уже не зря соприкоснулись наши с Васей части тел. Следовало закрепить и продолжить достигнутый результат.

Чтобы продлить у Фесенки состояние крайнего изумления, я изловчился и с разворота левым кулаком пробил ему в поддых. Такая последовательность ударов почти всегда давала стопроцентную гарантию того, что клиент в ближайшие несколько минут хлопот доставлять не будет. Тут, самое главное, соблюсти точность удара. В прошлой своей лейтенантской жизни, прежде чем приноровиться, я не единожды промахивался. Когда кулак уходил выше лба, то оно и ладно. Намного хуже было, когда удар приходился в переносицу нехорошего человека. За этим досадным промахом почти всегда следовали мытарства в прокуратуре. Но сейчас наработанное в прошлой жизни мастерство было при мне. И поэтому Фесенко вёл себя предсказуемо. С глазами, полными искренней растерянности и разевая пасть, он пытался откусить от окружающей нас общей атмосферы хоть какую-то толику воздуха себе лично.

— Правую его руку прими к себе назад! — не оглядываясь, скомандовал я Гриненко.

Сам я, завладев безвольной левой конечностью злостного курильщика, вывернул её за спинку сиденья.

— Надень ему браслеты! — продолжал я распоряжаться сидящим сзади опером, — И заодно толкни его сиденье вперёд!

Я наклонился и повернул рычаг под сиденьем, а Стас толкнул его от себя. Колени наглеца надёжно зафиксировались под бардачком.

— Ты бы, Василий, бросал курить, что ли! — посоветовал я Фесенке, заметив, что у него понемногу получается уже втолкнуть в себя живительного кислорода, — Видишь, как курение не способствует твоему дыханию! — удовлетворённо отметил я, как серо-синюшное лицо курильщика постепенно принимает нормальный оттенок.