— Всё правильно! — как мне показалось, с малой долей разочарования произнесла она. — Здесь десять тысяч. Но откуда у тебя столько денег? — растерянно спросила она.

— Дома взял, — честно признался я, не уточняя, из какой именно части дома, — Какие мои дальнейшие действия?

— Жди! — рассеянно ответила мне моя торгово-мебельная благодетельница, — в понедельник вечером позвоню и скажу, когда тебе гостиную привезут. Сам собирать будешь?

— Могу и сам, но лучше пусть это сделает профессионал, — я вовремя вспомнил, что никаких инструментов у меня нет, — Если мастер есть, то на фига лезть?!

— Правильно! — одобрила Шевцова, — Скажу, чтобы сборщика тебе из магазина прислали. Десятку ему за работу дашь, гарнитур большой и работы там много.

На этой благостной ноте мы с торговой начальницей и расстались. Тем же бодрым шагом я заторопился на улицу, не забыв вежливо попрощаться с монументальной секретаршей.

— Куда сейчас? — спросил вырванный из полудрёмы Стас, когда я завел двигатель, — К Фесенко рано, он до пяти работает.

— К знакомой моей поедем, на производственное объединение имени Орджоникидзе, — не стал утаивать я от друга следующей реперной точки, — Она там социалкой рулит.

Стас моментально взбодрился и подобрался.

— Серёг, я почти всю ночь не спал! Голову ломал, — голос опера оптимизмом не модулировал, — Даже, если она захочет помочь, то ничего не получится, район другой.

— Сам знаю! — в словах друга был неоспоримый резон, — Я еще вчера сказал тебе, что шанс невелик. Но под сидячую жопу, уж точно, доллар никак не подсунешь! Не хочешь, давай не поедем!

— Поедем! — всполошился сыскной мизантроп, — Обязательно поедем! Серёг, а почему доллар? — не удержался от приступа любопытства Гриненко.

— Поговорка такая есть, — отмахнулся я, — У валютчиков.

К Боровиковой мы зашли вместе, таиться смысла не было никакого.

— Серёжа, я и рада была бы тебе помочь, но ты же сам прекрасно понимаешь, что наш профком не пропустит выделение жилья твоему товарищу! — Боровикова жалобно смотрела на меня, прижав обе руки к груди и без всякого сожаления смяв кружева жабо вместе с грудью.

— Понимаю, Людмила Васильевна! — под жалобным взглядом Стаса подтвердил я, — Но неужели ничего нельзя придумать?

Глаза Гриненко сейчас напоминали взгляд ребенка, у которого в разгар его дня рождения забрали все только что подаренные ему игрушки. А потом еще и кусок торта, который был у него на тарелке.

— А что тут придумаешь, Серёжа?! — без вины виноватая Боровикова развела руками, — Мы на ходатайства своего родного Советского РОВД отказываем, а тут Октябрьский район! Да меня со свету сживут! Начальник нашего Советского райотдела на ближайшем же бюро райкома скандал устроит. Ему мы жилья не даём, а какому-то Октябрьскому РОВД вдруг взяли и дали!