— Вячеслав, а что за делюгу вы с этим Стукаловым провернули? — все-таки решился я перебить страдания голубого махинатора.

— Ну как же! — удивленно вытаращился на меня закройщик, — Занавес! Вы же сами сказали, что вам все известно?! — тряпочный воришка начал прямо на глазах расстраиваться от того, что его, как наивного пионера взяли на «фу-фу» и он так опрометчиво проговорился.

— Само собой, знаю, что занавес! Разумеется, занавес! — с умным видом отмахнулся я, чтобы не разочаровывать закройщика, — Но ты мне детально расскажи, как и на чем вы с фармазоном Стукаловым родной театр на этих тряпках нагрели?

— Это не тряпки! — со снисходительным превосходством позволил себе взглянуть на меня Ворожейкин, — Это специальный театральный бархат для сценических занавесей!

Закройщик смотрел на меня, как смотрит краснодипломный выпускник физмата на второгодника из вспомогательной школы. А я по-прежнему ничего не понимал. Несмотря на очевидное презрение, сквозившее от раненого педераста. Как можно стырить часть занавеса? Если он определенной площади. И мало того, он постоянно, то закрывается, то открывается перед сотнями пар глаз? Примерно так я и сформулировал своё недоумение пораненному, но такому прошаренному аферисту.

— Совсем необязательно воровать метры, если можно немного убавить плотность ткани! — слегка застенчиво и даже отведя глаза в сторону, пояснил мне мудрый закройщик.

— Давай-ка, Вячеслав, с этого места и по-подробнее! — достал я из папки бланк протокола допроса.

В течение получаса, всерьёз загрустивший от осознания содеянного, Ворожейкин пояснял мне, насколько в его ремесле выгодно жонглировать плотностью тканей. Теперь уже даже я понимал, что прибыль на занавесках можно получить немалую. Главное, чтобы квадратных метров дорогой ткани, закупленной на эти занавески, было несколько сот. А, если плотность этой самой ткани заменить с пятисот сорока граммов в её квадратном метре на триста пятьдесят, то воровская маржа вырастает сразу на стоимость «Жигулей».Но и это еще не всё! Можно было еще поиграться с классностью огнестойкости ткани. И тогда уворованного от культур-мультур хабара еще на половину «Жигулей» будет больше. И тряпочно-хозяйственные театралы не упустили своего воровского счастья. Они таки поиграли! Я это угадывал по суетливости глаз занавесочного педераста.

Теперь всё встало на свои места. Сомнений в том, что за такие деньги у кого-то поднимется рука даже на такого округло-обаятельного Славика, у меня окончательно отпали. И за гораздо меньшие деньги отдельные советские люди охотно режут друг друга. Вот и в этом конкретном случае стяжательство победило общечеловеческие ценности. Невзирая ни на тонкость трепетной закройщицкой души, ни на его деликатную сексуальную ориентацию. Пырнули любимца публики и женщин Славушку в печень. Без малейшего сострадания и жалости к попавшему под корыстное заклание служителю муз.