— Если это ты, Вячеслав, то тогда вся тяжесть ответственности достанется тебе! — по-змеиному искушал я закройщика, — А, если данное злодейство придумал ранее судимый гражданин Стукалов, то получается, что ты всего лишь исполнитель. А исполнителей советское государство не исполняет! Оно к ним проявляет снисхождение, Вячеслав! Так кто ты, Ворожейкин Вячеслав?

— Я не тот, кого надо расстреливать, товарищ следователь! — с бескомпромиссной убежденностью заявил голубой воришка, — Я не этот.., который! В общем, не организатор я! Меня с пути сбили!

— Я тебе верю, Вячеслав! Но поверит ли прокурор?! — с состраданием во взгляде, гуманно и очень аккуратно начал я выкручивать руки вороватому закройщику, — А, чтобы поверил прокурор, нам с тобой надо всю вашу афёру со сценическим кумачом расписать сейчас от первого «а» и до самого последнего «я»! Иначе не видать тебе снисхождения, Вячеслав!

До того недоверчиво-страдающие глаза текстильного педераста, мгновенно наполнились пламенной готовностью помочь следствию. Теперь заблудшая душа закройщика рвалась из греховной преисподней в райские кущи социалистической законности. Недорезанный Ворожейкин, захлёбываясь, перескакивал с одних фамилий и эпизодов на те, которые я еще даже не начал записывать. Он вошел в раж раскаянья и изо всех сил стремился показать бескрайность своей искренности.

Теперь я имел представление не только о схеме занавесной афере, но и прямых и косвенных её участниках.

Кроме закройщика и начальника АХЧ драмтеатра Стукалова, в схеме были еще, как минимум, два соучастника. Товаровед из городского Управления торговли и некий гражданин по фамилии Чекалин. Последний, судя по наличию наколотых перстней и клички «Чекан», был сиженным. На него и грешил Ворожейкин касательно своего ранения. По моей логике тоже выходило, что из всех упомянутых граждан, ткнуть в печень алчного подельника сподручнее всего было Чекалину.

Дело, возбужденное по сто восьмой постепенно выходило за рамки моей компетенции. Не сегодня, так завтра, но придется официально обращаться к руководству и передавать его прокурорским коллегам. Но сначала экспертиза и отдельное поручение уголовному розыску. И надо сделать так, чтобы это поручение отписали Гриненко. Пусть поучаствует в раскрытии попытки убийства и краже госимущества в крупном размере. «Колбасники», то есть опера ОБХСС пусть сами себе палки ищут! Стасу раскрытия сейчас нужнее.

— Хочешь снисхождения от суда, Вячеслав? — начал я соблазнять педераста, — По самому максимуму?

— Очень хочу! — не стал ломаться театральный мануфактурщик, — Вы, товарищ следователь, только скажите, что надо, я на все готов пойти! Всё расскажу! И про всех!