— Тогда я тебя пока арестовывать не буду, Вячеслав, — сообщил я свое решение Ворожейкину, — Завтра или послезавтра к тебе придет работник уголовного розыска и ты ему напишешь явку с повинной по факту этой махинации с занавесом. И обязательно расскажешь ему о том, что вспомнил, как некто Чекан ткнул тебя ножом в печень. Ты понял меня, Вячеслав? — я испытующе смотрел на пока еще потерпевшего Ворожейкина.

— Я все понял! — согласно закивал криминальный прохвост, — Я только не знаю, как писать эту явку с повинной!

— За это не волнуйся, опер тебе подскажет! — успокоил я раскаявшегося театрального деятеля, — Его фамилия Гриненко, ты запомни!

Распрощавшись с потерпевшим, который еще официально не перешел в статус обвиняемого, я со всех ног поспешил на выход. Даже, если я буду грубо нарушать скоростной режим, то всё равно, вовремя к Нагаеву я не доберусь. Лишь бы только его не дернули куда-нибудь!

Друг, он всегда друг. Вова меня дождался. Сунув кипятильник в литровую банку с водой, он начал колдовать с заваркой. Чай у Нагаева всегда был превосходный. Со слоном. Насыпая помимо заварки в освобожденную от кипятильника банку еще какую-то травку, мой татарский друг, а, скорее всего, уже брат, рассказывал о недавнем побоище. Я еще не начал задавать уточняющих вопросов, но общая картина противостояния шизофрении с госбезопасностью мне представилась вполне отчетливо.

Вызванные «семерочниками» инициаторы-комитетчики, оказались ребятами отчаянной смелости. Они не стали тратить время на рекогносцировку. То ли им так не терпелось, то ли они всерьез опасались, что контактировавший со мной объект может слишком радикально распорядиться с переданной ему коробкой. Вернее, с её содержимым. Теперь-то я уже знал, что тот майор-нетерпивец прозывается Сентемовым. Он-то, как танк и попер на амбразуру, наивно полагая, что фраза «Комитет государственной безопасности! Немедленно откройте!!!» смутит Юрия Арнольдовича.

Однако, закалённый в пасквилянтских баталиях и в переписке с чиновниками самого высокого пошиба психопат Амбус, не впечатлился и без колебаний занял круговую оборону. Достав из-под дивана свою некогда законно хранящуюся у него двустволку, лаборант-шизофреник выдал дуплетом своё несогласие прямо через полотно двери. Поскольку он мне поверил и полагал, что по ту сторону порога находится прелюбодей, коварно забравший у него жену и жилплощадь, то и целился он в обидчика на уровне его первичных половых признаков.

Надо сказать, что чекисту Сентемову крупно повезло. Впоследствии, в патронташе железнодорожного ученого обнаружился не только дробовой боеприпас. Под диваном были патроны, снаряженные жаканами и картечью. У меня свело скулы, едва я представил последствия картечного залпа по гэбэшным тестикулам. Нет, майор госбезопасности Сентемов, определённо счастливый человек! Пара дробин в мошонке, это, считай, атака даром!