Из тёмной подворотни слева вышла Урсула, мой самый страшный кошмар для врагов. Орчанка была затянута в лёгкий боевой доспех, а в руках небрежно крутила свой любимый двуручный топор, лезвие которого, казалось, жаждало крови.

— Что с ними делать, Железный? — деловито спросила Урсула.

Я развернулся спиной к щербатому, который уже выронил тесак и трясся, как осиновый лист.

— Перетащите через портал, — бросил через плечо, уходя в сторону центральных улиц. — Всех повесить. Тела сбросить в безымянную могилу на пустошах. И побыстрее, воняют они слишком сильно.

Позади меня раздались сдавленные крики, короткий звон стали и хруст ломающихся костей. Мои легионеры, переброшенные через только что починенную арку, работали быстро и без шума. Очередная проблема была решена. Пора было встречать графа.

* * *

Граф Алехандро фон Вильяда, специальный ревизор и личный посланник Его Величества, полулежал на мягких подушках своей дорожной кареты. Экипаж, специально усиленный стальными листами и рессорами гномьей работы, покачивался на ухабах старого Восточного тракта, унося его всё дальше от проклятого Торвальда.

Граф прикрыл глаза, массируя виски пальцами, унизанными массивными перстнями. Дела шли исключительно хорошо. Даже лучше, чем он рассчитывал. В потайных рундуках под днищем кареты, защищённых сложной вязью рун, лежал бюджет небольшого королевства. Местная элита оказалась на редкость пугливой и сговорчивой. Этот боров, мэр Ульрих, и его прихлебатели вывернули карманы так быстро, что Вильяда даже не успел войти во вкус. Штрафы, конфискации, возвращённые недоимки, золото текло рекой.

И что самое приятное, повешенных было всего ничего, меньше полусотни на все северные баронства вместе с Торвальдом. Если вспомнить его прошлый рейд в эти края пять лет назад, там счёт шёл на сотни, а виселицы не успевали сколачивать. Сейчас же местные царьки предпочитали платить, а не лезть в петлю.

Граф мечтательно улыбнулся, глядя в потолок кареты. Вспомнились помощницы магистра Варека. Ох, и хороши чертовки! Кицуне — редкость неимоверная в наше время, а эти были просто картинками. И эти взгляды, которые они бросали на него из-под полуопущенных ресниц… Смесь покорности и скрытого, животного огня. Вильяда тяжело вздохнул. Слишком давно он не чувствовал женского тепла, всё походы да разъезды. Вся жизнь в седле или в этой трясучей коробке.

— Ничего, — подумал он, поправляя перевязь с длинным узким мечом. — Вот доставлю казну в столицу, отчитаюсь перед королём, и обязательно наверстаю упущенное. Куплю себе парочку таких вот экзотических игрушек и закроюсь в поместье на месяц.