— В регион вернулась твёрдая рука Короны, барон, — чеканя каждое слово, произнёс Вальядо. — Город Торвальд, который ещё недавно был рассадником коррупции и бандитизма, снова стал образцово-показательным оплотом закона. Мэр Ульрих и полковник фон Гросс, руководя… обновлённым аппаратом, навели там идеальный порядок. Виселицы на рыночной площади не пустуют ни дня. И оттуда, из Торвальда, эта зачистка неумолимо идёт на север, сметая всю мразь.

Фон Риттер вспотел так, что с носа сорвалась крупная капля пота и шлёпнулась на стол. Торвальд? Образцово-показательный? Да этот город был столицей разврата и воровства! Что там, мать вашу, произошло⁈ И если эта «твёрдая рука» идёт сюда… Барон почувствовал, как у него начинают дрожать уже колени.

— Э-это… это просто замечательные новости! — выдавил из себя фон Риттер, растягивая губы в дрожащей улыбке. Паника требовала выхода. Ему срочно нужно было выпить, иначе он просто упадёт в обморок прямо здесь. — Такое событие… Господин капитан, может, выпьем чего покрепче? За сильную руку Короны! У меня есть бочонок отличного яблочного бренди…

— Благодарю, барон, но вынужден отказаться, — Вальядо сухо кивнул, поправляя перчатки. — Служба. Мои люди и так засиделись, нам пора выдвигаться. Нужно проинспектировать ещё два гарнизона до заката.

Он направился к двери. Фон Риттер, спотыкаясь о собственные ноги, бросился его провожать, задыхаясь от нахлынувшего облегчения.

— Прощайте, барон, — капитан обернулся уже на пороге, и его взгляд снова скользнул по лицу хозяина поместья. — И не расслабляйтесь. Через пару месяцев я заеду проведать вас и ваших отважных соседей. Посмотрим, как обстоят дела.

— Б-буду счастлив вас видеть! — прохрипел фон Риттер, кланяясь чуть ли не до пола.

* * *

Барон стоял возле окна, прижавшись лбом к холодному мутному стеклу. Он не отрываясь смотрел, как отряд всадников в чёрной форме медленно, без суеты, покидает внутренний двор его поместья. Как только последний солдат, закутанный в тёмный плащ, скрылся за покосившимися воротами, ноги фон Риттера окончательно отказали. Мужчина просто осел, рухнув в кресло, как мешок с дерьмом, и закрыл лицо трясущимися руками.

Воздуха не хватало. Грудь ходила ходуном.

— Идиот…

Голос был тихим. Настолько тихим, что казался шелестом сквозняка. Но от этого шелеста у барона по спине пошёл такой мороз, что зубы клацнули.

— Чуть всё не испортил, кусок мяса.

Из густой тени за книжным шкафом, там, где, казалось, и мышь не спрячется, неслышно вышел тёмный эльф. Одет в облегающий костюм из матовой тёмной кожи, не стесняющий движений. Поверх был накинут плащ, странная, текучая ткань, которая на глазах барона из тёмно-коричневой стала серовато-пыльной, идеально сливаясь с обстановкой комнаты. За спиной, в особых, не дающих звука ножнах, покоился короткий клинок, а на бедрах висели два боевых ножа. Лицо эльфа было закрыто глухой маской из тёмной ткани.