Фон Риттер скосил глаза, боясь даже сглотнуть. Рядом с его креслом, бесшумно, как духи мщения, появились ещё две девушки. В точно такой же маскировочной экипировке, как и та, что сейчас мутузила эльфа. Одна из них приставила к кадыку барона длинный узкий нож, а вторая, облокотившись на спинку его кресла, внимательно и с явным восхищением разглядывала разгромленную комнату.

— Ни хрена себе она его приложила, скажи? — тихо, с придыханием прошептала та, что стояла сзади.

— Ага, — так же тихо, фанатично сверкая глазами, ответила та, что держала нож у горла. — Вот это был финт со стулом! Госпожа просто огонь! Ушастый даже не понял, откуда прилетело.

Из этого короткого диалога барон с ужасом уяснил: эти две служанки той бешеной лисицы. И они яростно, почти по-щенячьи, болели за свою госпожу, искренне восхищаясь тем, как она разматывала эльфа по обоям. Барон очень аккуратно, по миллиметру, чтобы не вскрыть себе сонную артерию, повернул голову влево. И замер, забыв, как дышать.

Чуть дальше, у разбитого дверного проёма, стояли пятеро бойцов в чёрном. Те самые «молчаливые тени». Они держали на прицеле своих странных, коротких палок какого-то типа в эльфийской броне. Судя по всему, лейтенанта разведки тёмных, которого приволокли с улицы. Лейтенант стоял на коленях, руки связаны за спиной, лицо разбито в хлам. Но даже это было не самое жуткое.

Возле них, на целом стуле, который кто-то заботливо приволок из соседней комнаты, сидел тот самый королевский капитан Вальядо.

Капитан расстегнул воротник своего идеального мундира и сидел, расставив ноги, подперев голову кулаком. У него был такой скучающий, страдальческий вид, словно он пришёл на очень плохую театральную постановку. Капитан наблюдал за поединком, каждый раз недовольно морщась, когда кицуне влетала спиной в шкаф или сносила собой стол, сопровождая свои полёты отборнейшей, трехэтажной матерщиной.

В итоге, когда лисица всё-таки пригвоздила эльфа к стене, обе барышни-служанки, забыв про конспирацию, радостно и беззвучно захлопали в ладошки, при этом та, что с ножом, ни на миллиметр не отвела лезвие от горла фон Риттера. Капитан тяжело вздохнул, закатил глаза и, поднявшись со стула, негромко произнёс:

— Наконец-то. Я думал, вы тут до утра мебель ломать будете.

Он неспешно подошёл к лисице, которая всё ещё держала эльфа на клинке.

— Оно того стоило? — поинтересовался капитан, кивая на разбитую в кровь губу и наливающийся синяк на скуле кицуне.

Он поднял руку в кожаной перчатке и аккуратно дотронулся до её синяка. Девушка зашипела, как рассерженная кошка, дёрнула головой, но… руку капитана не оттолкнула. Наоборот, чуть прижалась к его ладони щекой и вдруг расплылась в абсолютно довольной улыбке, слизывая кровь с губ.