— Жгите их! Всех! Ударить массовыми плетениями!

Песнь Сирены зазвучала ещё громче, переходя в крещендо. Толпа очарованных синхронно, как один человек, повернула головы и посмотрела на магов. Защитники Сирены мгновенно разделились на два отряда: половина продолжила сдерживать стражу, а вторая половина ринулась прямо на магов.

Те, понимая серьёзность ситуации и собственную смертную участь, начали лупить со всех сил. С рук срывались цепные молнии и огненные валы. Вскоре полторы сотни нападавших лежали обугленными, дымящимися трупами у их ног. Но фанатики продолжали лезть вперёд. Наместник побелел, он прекрасно понимал, что почти покойник, как и тот десяток очарованных, что только что замертво упали подле своей «королевы» от магического перегруза её связок. Старший из магов, седой старик в обгоревшей мантии, обернулся к наместнику и крикнул, подтверждая его худшие подозрения:

— Мой господин! Она черпает жизненные силы из тех, кто готов их отдать без остатка! Мы не пробьём эту стену из мяса!

Маг уже вскинул руки, готовясь отдать команду врезать заклинанием «Огненного шторма» по площади, но наместник дрожащим, срывающимся голосом заорал:

— Нет! Если она умрёт, мы все не проживём и суток! Тёмные нас всех на куски порежут за потерю такого актива! Вырубить её, но не убивать!

Старший маг грязно выругался, но на ходу изменил сложную вязь плетения. В сторону Сирены, прорезая ряды нападавших, полетели тонкие, ветвящиеся молнии. Перед ней живым щитом, раскинув руки, становились всё новые и новые очарованные один за другим. Тела дёргались и падали, принимая разряды. Амулеты ментальной защиты у магов раскалились добела, готовые лопнуть от перегруза в любое мгновение.

Но всё же одна тонкая, голубоватая молния нашла свою цель, обогнув последнего живого щита. Сирена судорожно вздохнула и упала на колени. Девушка успела закончить последний куплет своей песни, прежде чем в неё ударил второй, контрольный разряд. Сирена потеряла сознание, рухнув на залитую кровью брусчатку с блаженной, торжествующей улыбкой на лице. Как только её голос смолк, оставшиеся в живых работяги рухнули на землю, как марионетки с обрезанными нитями, погрузившись в глубокий обморок.

* * *

В грязном, провонявшем кислым пивом и потом придорожном кабаке на окраине тракта было шумно. Стоял пьяный смех, грохот пустых деревянных кружек об столы. Тут же, в центре зала, кто-то яростно дрался из-за краплёных костей, а кто-то пьяно признавался местным разносчицам в вечной любви под их дежурный, фальшивый смех.

Лишь одна компания держалась обособленно, заняв два сдвинутых стола в самом тёмном углу. В целом на них никто не обращал внимания. Хотя среди дюжины хмурых, покрытых шрамами мужиков было несколько весьма хорошеньких, молодых девушек, никто из завсегдатаев не решался даже просто подойти с сальными шуточками, не то что попытаться забрать девок к себе за стол. Хорошее оружие, небрежно лежащее под рукой, и дорогая, пусть и видавшая виды броня, как бы прозрачно намекали, что за любую наглость здесь можно быстро и навсегда лишиться важных частей организма.