— Да, дружок, ты был особенный, — усмехнулась девушка, потирая обожжённую шею, брезгливо переступая через труп. — Амулет у этого кретина не взял, вот и наслушался песенок до смерти. Жалкое зрелище.

Накинув на плечи тёмный плащ охранника, девушка вышла из своей комфортной тюрьмы и начала спускаться вниз по винтовой лестнице, тихонько, вполголоса напевая новый мотив.

Её песня, усиленная акустикой каменной башни, струилась по коридорам. Служанки, попадавшиеся на пути, застывали на месте, роняя корзины с бельём. А вот мужики с остекленевшими глазами начинали потихоньку, словно зомби, идти за ней. К процессии присоединились трое вооружённых алебардами бойцов охраны с нижнего яруса.

Когда эта небольшая толпа спустилась во внутренний двор донжона, за девушкой уже плелось три десятка человек. По резкому приказу, выкрикнутому прямо из мелодичных слов её песни, вся эта безмолвная орава ворвалась в караульные помещения казармы. Часть очарованных, что была вооружена, без единого звука начала резать всех подряд: спящих, играющих в кости, пьющих пиво стражников. Остальные, действуя как единый разум, пробились к арсеналу и, вооружившись мечами и топорами, присоединились к кровавой жатве.

Шок от внезапного нападения своих же товарищей и песнь, что тяжёлым прессом давила на разум, дезориентируя защитников, давали подавляющее преимущество нападавшим. Лишь пятеро ветеранов отчаянно, спина к спине, сопротивлялись у ворот. У них на груди всё сильнее разгорались защитные амулеты, блокирующие магию контроля разума. Но вскоре всё было кончено. Толпа просто задавила их массой, когда часть гарнизона, не имевшая амулетов, тоже поддалась чарам и присоединилась к защитникам девицы. Только двое наёмников с сильными амулетами смогли ускользнуть через боковую калитку, с воплями подняв тревогу на стройке.

Но когда первая сотня городской стражи, поднятая по набату, принеслась к воротам недостроенной крепости, их ждал неприятный сюрприз. Стражу встретила сплошная стена плоти. Толпа из почти четырёх сотен мужиков со стеклянным, безумным взглядом. Те, кому не хватило меча или копья из арсенала, держали в руках тяжёлые плотницкие топоры, кайла, кувалды и даже обычные ломы.

Началась натуральная, бессмысленная бойня. Стража врубилась в толпу работяг, но те не чувствовали ни страха, ни боли. Они пёрли вперёд, размахивая своим оружием, и умирали с улыбкой на губах. А над всем этим хаосом разливалась гремящая, пропитанная магией песнь Сирены.

Вскоре в окружении личной гвардии прибыл сам наместник. Жирный боров трясся от страха, с ужасом наблюдая, как его городскую стражу буквально крошит на куски толпа фанатиков в лохмотьях. Причём эта толпа, казалось, не кончится никогда. Наместник понял страшную вещь: когда кто-то из тех, кого контролировала Сирена, умирал, освобождавшийся ментальный канал тут же захватывал разум кого-то из стражи, оказавшегося без защиты. Вчерашние защитники поворачивали мечи против своих же товарищей. Понимая абсолютную безвыходность ситуации, наместник визгливо приказал своим придворным магам: