Люди в Тишае переменчивы как ветер. Утром они все его ненавидели, но стоило Стихарю проявить добросердечность, сразу воспринимают как ближайшего друга. Удивительное умение настраивать себя.

Стихарь же, в свою очередь, вовсе не хочет забыть былые обиды. Это его новый способ тешить собственное самолюбие, желание подчинять и унижать. Сидящий взаперти пленник для него теперь слишком просто. Он жаждет, чтобы Никодим его боготворил. Чтобы он стал таким же прилежным членом его маленькой общины почитателей.

Никодим слишком хорошо его знает, чтобы поверить в такое глупое предложение.

Нет и никогда не будет никакой дружбы у Стихаря ни с одним живым человеком. Это чистейшее отродье преисподней. Он хочет повелевать Никодимом, даже больше… он хочет, чтобы все его приказы выполнялись ещё до того, как он их озвучит. Это как раз в его духе. Отвечает всем его потребностям в превознесении.

— Хочешь дружить? — спрашивает Никодим.

— Мы все хотим, — отвечает Стихарь, держа протянутую руку. — Нам нужны такие люди как ты. Мне очень приятно, что ты вырос таким сильным, самостоятельным человеком. Ты изменился, я изменился. Время всё расставляет по местам.

— То есть ты хочешь, чтобы я жил в вашей деревне?

— Ты станешь неотъемлемой частью этой деревни. Ты увидишь, что я больше не тот человек, которого ты знал.

— У меня встречное предложение, — отвечает Никодим.

Он протягивает руку, чтобы пожать протянутую ладонь Стихаря, но в последний момент набирает полный рот слюны, даже соплей из носа подтягивает, после чего раскатисто харкает прямо в мерзкую рожу старика.

Окружающие люди ошарашены до глубины души. Они выглядят так, будто Никодим только что помочился на икону. Такого святотатства они даже представить не могли.

Стихарь же, наоборот, взбесился будто по щелчку пальцев. Никогда в жизни Никодим не видел, чтобы человек так быстро наливался кровью. Его лицо покраснело, рот расширился в оскале. Что-то похожее на рык вырывается между сжатых зубов.

Вернулся старый добрый мучитель.

Не удержался.

Его маска добродетели слетела в одно мгновение.

Не в силах сдержать себя, Стихарь наносит удар всё той же протянутой рукой. К этому Никодим был готов, но силы в старике оказалось больше, чем он рассчитывал. Тяжёлая оплеуха опрокинула его на землю, зубы клацнули и прикусили язык.

— Что и требовалось доказать! — усмехается Никодим, сплёвывая кровь. — Ненадолго же тебя хватило!

— Ты сгниёшь в моём подвале, сучёныш, — с яростью произносит Стихарь. — Ты больше не увидишь солнечного света.

— Это мы ещё посмотрим.

Вернулся прежний страх. Никодим снова почувствовал себя мальчишкой, трясущимся перед олицетворением всего самого плохого. Однако на этот раз его страх смешан с гордостью, радостью, чувством собственного превосходства.