Рука Ласточки дрогнула, и на голову Сороки упали дождевые капли, что до этого момента собирались на зонте. Она быстро заморгала, стараясь переварить услышанные слова, но Сорока продолжала:

– Ни Сокола не любишь, ни меня. – По щекам покатились горячие слезы. – И бросишь нас.

– Кто тебе такое сказал? – Ласточка опустилась на корточки перед Сорокой.

– Догадайся. – Она утерла нос.

Ласточка хотела начать тираду о том, что их отношения с Соколом никак не отразятся на Сороке. Они могут любить друг друга или ненавидеть, но к Сороке это не имеет никакого отношения. Сороку она любит, безусловно, и ничто этого не изменит. Ласточка не была ей матерью и не должна была ей становиться, но она, без сомнения, отдала бы Сороке всю любовь, на которую способна. Сороке это было нужнее. Она хотела обнять девочку, чего она почти никогда не делала, прижать к себе и сказать все то, что мечтает услышать каждый ребенок. Но только она протянула руку к Сороке, как в лесу прогремел выстрел. Ласточка вздрогнула и инстинктивно грубо прижала девочку к себе. Из-за лесного эха казалось, будто звук исходит отовсюду, и невозможно было понять, насколько он близко.

– Останься здесь, – Ласточка зашептала на ухо девочке. – Садись под этим деревом и закрой уши, если будет страшно. Как только все будет спокойно, я вернусь за тобой. В случае чего, ты помнишь дорогу до нашего домика. Я скоро буду.

Ласточка еще раз мельком взглянула на Сороку, чтобы убедиться, что она делает так, как ей сказали, и побежала в сторону домика. Ей нужно было знать, что все живы, что стреляли не по ним, что это просто хулиганы. Какие-то шутники, которые так жестоко играют с ее триггерами. По спине пробежала дрожь, которую Ласточка проигнорировала, чтобы не поддаться панике. Она должна сохранять лицо, чтобы не стать жертвой эмоций, как тогда в заброшенном здании завода. Тогда Ласточка позволила страху взять верх над собой и распоряжаться ее действиями. Больше она не совершит такой ошибки. Чтобы выйти из игры победителем, нужно четко видеть каждую клетку, на которую вот-вот шагнешь.

Ласточка ворвалась в гостиную – пусто, на втором этаже тоже. Выровняв дыхание, она снова вышла на крыльцо. Куда теперь бежать, она не знала. Лес был огромен, и обойти его весь было невозможно, а отыскать стрелявшего и жертв стрельбы – просто из разряда фантастики. Можно было бы начать кричать, чтобы свои нашлись, но так Ласточка рисковала привлечь лишнее внимание к домику. Вдали из туманной дымки показался чей-то силуэт, и у Ласточки сердце ушло в пятки. Определить человека по тени было сложно, но у этого человека походка отличалась и имела свой шарм. Как только она поняла, что это Георгий Васильевич, то тут же бросилась к нему. Она могла бы бежать и дальше, пока не столкнется с ним лицом к лицу, но, увидев, как его шаг замедляется, а руки дрожат от веса, что он взвалил на себя, она остановилась.