Только бы не Сокол. Только бы не он.

Ласточка не представляла, что с ней будет, если однажды перед ней предстанет его бездыханное тело. Пусть он совершает необдуманные поступки, пусть ведет себя самым отвратительным образом, пусть делает то, что ему вздумается, но только будет живым. Пусть они будут ненавидеть друг друга всю оставшуюся жизнь, пусть молчат, находясь в одном помещении, пусть он никогда не станет прежним, только бы он дышал. Она готова была упасть коленями на мокрую землю и молить Всевышнего о том, что отдаст что угодно ради его жизни. Но тело будто окоченело. Ласточка не могла пошевелить даже пальцем, а лишь самые отвратительные мысли летали в голове на немыслимой скорости.

– Убили… – Голос Георгия Васильевича донесся из тумана.

Это стало спусковым крючком. Ласточка бросилась к нему, чтобы успеть. Успеть сказать хоть что-то. Подбежав к мужчине, она не увидела то, о чем думала. На руках Георгия Васильевича лежала Чапа, у которой из пасти сочилась кровь. Она хрипела, стараясь ухватиться за жизнь. Черная шерсть лоснилась от крови, что уже пропитала одежду Георгия Васильевича. Ласточка увидела собаку вместо Сокола, и ее охватили рыдания. В своей голове она уже вообразила самые невозможные сценарии, а сейчас, оказавшись в реальности, где он все еще жив, она не смогла справиться с эмоциями, которые так усердно подавляла. Георгий Васильевич опустился на колени, укладывая едва дышащую собаку на землю.

– Ей всегда интересно с людьми было. Подбегала ко всем, играть хотела. А тут прогадала, девочка моя, не к тем людям пришла. Не тем людям поверила.

– Почему? Кто? Зачем? – Ласточка шептала это в плечо Георгию Васильевичу.

– Вообразили себя охотниками. Кучка молодых людей. Они, как только меня увидели, так сразу сбежали. – Чапа издала последний вздох, жалобно заскулила и закрыла глаза. – Спи спокойно, милая, ты стала мне лучшим другом и семьей.

Ласточка провела рукой по черной шерсти, и ее ладонь окрасилась в цвет крови. Она уставилась на свою руку, как завороженная. Она казалась чужой, словно кто-то пытается дотянуться до нее. Пальцы дрожали, а рука неподвижно зависла в воздухе. Изуродованная, чужая, но такая знакомая. Ласточка сжала ладонь в кулак и зажмурилась, желая стереть этот фрагмент из памяти. Но даже с закрытыми глазами она видела кровь на своих руках.

– Что произошло? – позади них раздался голос Сокола. – Георгий Васильевич? Ласточка?

Он подошел ближе и разглядел мертвую Чапу, что лежала на мокрой земле, и людей, склонившихся над ней. Ласточка подняла взгляд и уставилась на Сокола, словно видела его впервые. Буквально несколько минут назад она готова была сделать все, что угодно, лишь бы он жил. А теперь он снова стоял перед ней живой и здоровый. Сокол сделал шаг навстречу, чтобы подойти ближе. Ласточка подскочила на ноги подбежала ближе к нему. Она хотела броситься ему на шею и рассказать все, что таилось у нее на сердце. Попросить его никогда не умирать и не оставлять ее. Рассказать ему, что без Сокола она не выживет, не сможет без него ни минуты. Но вместо этих слов Ласточка сказала совсем другое.