Картер периодически вздыхал, и посматривал на меня со странным выражением. Вскоре я не выдержал, и поинтересовался у него, в чем дело. Бывший сержант смутился, подобрался и вроде бы пришел в норму, вернувшись к внешнему состоянию предельной собранности. Повторять вопрос я не стал, но мне почему-то казалось, что Картер хотел выпить, но стеснялся спросить.
Мои мысли по этому поводу прервал механический лязг и ощутимый толчок — после которого катер закачался на амортизаторах подвески посадочных ног. Резко поднявшись, я вышел из командной рубки и с трудом протискиваясь сквозь толпу каргарианцев, задевая за оружие, экипировку, наступая на ноги и передвигаясь едва не по головам, подошел к открывающимся десантным люкам как раз в тот момент, когда створки мягко распахнулись.
В тот момент, когда увидел встречающий эскорт, не смог сдержать вздоха облегчения. Это были сардукары — элитная гвардия Джеламана. В первый раз я наблюдал вживую ассиметричные доспехи рваных, резких очертаний — защита и системы жизнеобеспечения которых работали на совершенно отличных принципах от тех технологий, которыми пользовалась армия Септиколии.
— Требую сообщить, на каком основании… — только было начал я говорить, как мир вокруг завертелся водоворотом искривленного пространства, и я испытал ощущение близкое к тому, что испытывает выжимаемая вручную простынь.
Сквозь ватную пелену, возникшую после удара парализатора, я услышал резкие звуки стреляющих бластов — видимо кто-то из каргарианцев попытался кинуться мне на помощь. Раздались болезненные крики, сардукары перегруппировались, отходя и не переставая расстреливать пытающихся выбраться из открытых люков каргарианцев. Я достаточно отчетливо видел это все, потому что меня — словно мешок, поволокли по отсеку в сторону лифта.
Ощущая собственное тело словно чужим, чувствуя тяжесть непослушных мышц, я вновь оказался в кристально-чистом состоянии разума, опять воспринимая происходящее словно со стороны. И с пронзительной четкостью понял, что захоти я вернуть контроль над телом — смогу это сделать, прибегнув к определенному усилию.
В тот момент, когда крейсер содрогнулся, а волочащий меня сардукар удивленно вскинулся, я рванулся, словно прорываясь сквозь окутывающую меня тягучую пелену. Тело сделало все само — несколько заученных движений, и оружие джела оказалось у меня в руках. Сразу же длинная винтовка оказалась перехвачена, и я словно клюшкой для гольфа зарядил конвоиру по голове, вложив в удар всю силу. Результат превзошел вообще все, что можно было вообразить — голова сардукара, отделенная от тела, мячом полетела прочь.