Вместо всего этого я кивнула и, садясь в оставшееся свободным кресло, ответила честно:

— Да.

— Хорошо, — Ханна побарабанила пальцами по подлокотнику, глядя в пространство, и только потом посмотрела на меня. — Потому что меня нет сколько-нибудь приличной версии происходящего для непосвящённой девицы, а эти двое не трудятся её придумать.

Я всё-таки рассмеялась.

Ничего весёлого ни в сложившейся ситуации, ни в этом разговоре не было, но этой единственной фразой она довела все мои страхи почти что до абсурда.

Ханна встала, чтобы налить нам чай, а я постаралась держать спину прямо, чтобы хотя бы тут не ударить в грязь лицом и не опозорить барона своими манерами.

— Удо ничего ему не сделает. Это я могу обещать.

Она вернулась на диван и снова смотрела на меня прямо как будто ждала от меня таких же гарантий, и мне оставалось только малодушно отвести взгляд в сторону окна.

— Он пришёл не воевать. Если бы я знала, что речь идёт о герцоге Керне, никогда не позволила бы ему поехать сюда.

— Ты давно его знаешь?

Она склонила голову набок, с очевидным трудом сдерживая абсолютно искреннее удивление.

Мне пришлось запретить себе трусить.

— Герцогиня…

Я повернулась к ней, сбитая с толку тем, что не могла ответить на этот вопрос.

Как давно я знакома с бароном Монтейном?..

Неделю?

Несколько дней?

Мне на полном серьёзе казалось, что он просто всегда был в моей жизни. А ведь так быстро всё произошло…

Ужасающе, до неприличия быстро.

К счастью, Ханна поморщилась, кажется, вовсе забыв, что о чём-то меня спросила.

— Давай без этого, пожалуйста. И на «ты». Я до сих пор не могу к этому привыкнуть.

Всего каких-нибудь пять минут назад эта женщина представлялась мне почти что божеством, недосягаемым и прекрасным. А сейчас вдруг стала совсем своей.

В таком тоне могли болтать деревенские девочки, сидя на сене тёплой летней ночью.

Или те, кто привык вращаться в самых разных кругах и иметь дело с людьми из любых сословий, не оглядываясь при этом на чины и предрассудки.

Она. Вильгельм.

— Не можешь… — я всё-таки споткнулась на этом обращении. — Привыкнуть быть герцогиней?

Ей ведь и правда должно было быть непросто. Жить, как вольный ветер, лететь куда вздумается, не считаясь при этом ни с законом, ни с нормами приличий, а после — вдруг стать женой настоящего герцога. Ещё и настолько непростого, как Удо Керн.

— Да, — Ханна взяла чашку и кивнула мне на мою приглашая. — Меня всё устраивало так, как оно было, но чёртов Удо настоял на свадьбе. Мне кажется, ему просто нравится сама церемония.

На этот раз мы засмеялись одновременно, и вдруг стало легче.