Скинув Керна с себя, он очень точно попал коленом ему в бок, ровно по тому же месту.

Я бросилась к ним, но тут же отскочила назад, понимая, что скорее сама получу пару тяжёлых болезненных ударов, чем разниму двух дерущихся мужчин.

— Перестаньте!

Не звать же в самом деле было на помощь. Да и кого, крестьян? Чтобы они увидели своего герцога окровавленным, валяющиеся в пыли вместе со своим гостем?

Керн болезненно застонал, послышалось сдавленное грязное ругательство.

Они дрались, как дерутся злые деревенские мальчишки — бесшабашно и яростно, не пытаясь убить, но не помня ничего, помимо своей драки. Изо всех сил стараясь пролить как можно больше крови, наставить синяков, унизить противника поражением.

Мне оставалось только глупо метаться рядом, не чувствуя ног и не видя ничего вокруг себя от страха, что один из них слишком увлечётся, что этот срыв закончится если не трагедией, то по-настоящему серьёзными побоями.

— Хватит, пожалуйста!!!

Я закричала громче, чем хотела бы, и тут же обмерла, потому что в меня полетели капли воды настолько ледяной, что даже от них сводило зубы.

Кто-то из дерущихся выругался снова. Герцог Керн откатился в сторону и упал на спину, ещё больше пачкая в пыли мокрые волосы и окровавленную рубашку. Вильгельм зашипел от боли, обдирая ладонь о мелкие камни, и рывком сел.

Светловолосый, неуловимо, но очевидно похожий на Удо мужчина поставил на землю пустое ведро и медленно перевёл взгляд с одного на другого.

— Простите! Я старалась как могла, — стоящая за его плечом Ханна задыхалась от бега.

— Напрасно. Нужно было запереть на пару часов в подвале. Уже успели бы остыть, — он посмотрел на неё, отвечая задумчиво, почти зло, но герцогиня улыбнулась ему мимолётно и весело. — Более подходящего места не нашлось?

Продолжил он, уже обращаясь к пытающимся восстановить дыхание мужчинам.

Не подумавший ни принять более приличное положение, ни хотя бы изобразить раскаяние Керн лениво повернул голову в его сторону.

— Ну, извини. Где пришлось.

Герцог Бруно, — а это, по всей видимости, был именно он, — только хмыкнул выразительно, но ответом брата не удостоил.

— Ни минуты в тебе не сомневалась, — вторая женщина, красивая, высокая, темноволосая, остановилась за другим его плечом. — Но вы, барон?

Монтейн почти успел отдышаться, и, несмотря на кровь на щеке и разбитых губах, кивнул ей, изображая учтивый поклон.

— Рад встрече, герцогиня! Вы превосходно выглядите.

— Чего, к сожалению, не могу сказать о вас, — она ответила ему с такой же подчёркнутой любезностью, и вдруг улыбнулась шире. — Почему вы мне не написали?